На шестой день они вышли к черным скалам, которые совершенно не вписывались в болотистые равнины вокруг, будто чья-то воля перенесла их сюда из другого места. Все пространство меж отвесных склонов частоколом заполнили высокие каменные столбы. На вершинах, словно изваяния, возвышались птицы.
– Я отправлю тень в разведку, – сказал Кэил.
Анкс почувствовал, как что-то шевельнулось у него за спиной, обернулся и увидел Ножа, возникшего из воздуха прямо за ним. Анкс отскочил и поднял кулаки.
– Я захочу послушать эту историю позже, – прервал Кэил. – Сейчас наша цель – это птицы.
Нож исчез. Через полчаса он вернулся. Кэил на секунду замер и потом произнес:
– Их сотни. Эти скалы заполнены птицами.
– Найди горн, – зашелестел мягкий голос Тиры. – Горн обновляет их. Через него мы подарим им жизнь.
– Горн обновляет их, – вслух повторил Кэил. – Мы должны найти горн. Отпусти птицу.
Красс скомандовал горвирам, и они отцепили одно из плененных созданий. Она, хромая, заковыляла в сторону скал. Две птицы сорвались со столбов, подхватили ее и унесли вглубь скал.
– Они нападут на нас, – проговорил Кэил. – Красс, останься. Я, Анкс и несколько яростных пойдем к горну.
Красс коротко кивнул.
Ветер усилился, и из скал начали вылетать птицы. Они схлестнулись с горвирами, яростными и людьми.
Анкс и Кэил бежали за тенью, которая скачками преследовала помятую птицу. Через какое-то время они подошли к гроту, из которого клубами валил дым и сыпался пепел. У одной из дальних стен находился открытый источник раскаленной магмы, по форме напоминавший большой чан.
Птицы бросили помятого собрата в дымящийся котел. Через несколько минут птица вынырнула, схватилась за края оранжевыми руками и начала вылезать наружу. Ее раскаленное тело было как новое. Она занырнула в полость с водой. Раздался громкий шипящий звук и пещеру заполнили клубы пара. Птица вновь стала точь-в-точь как остальные, вылетела из грота и направилась в бой.
– Мне и яростным потребуется время для ритуала.
– Чем я могу помочь? – вызвался Анкс.
– Если в гроте появятся птицы, дай знать.
Кэил и яростные подбежали к горну. Они встали на краю огромного раскаленного котла, разрезали ладони и пустили кровь в котел. Яростные бросали в котел порошок Древа Жизни, который носили с собой.
Анкс наблюдал за ритуалом, иногда оборачиваясь на вход. Рядом с ним пролетели птицы, которые несли помятого собрата. Не обращая внимания на Кэила и яростных, они бросили его в огонь и полетели обратно.
– Кэил! – закричал Анкс. – Птицы, Кэил, они тут!
Но тот не отвечал. Он и яростные сидели вокруг котла, не реагируя на происходящее.
Острые уши возникли из огня. За ними последовала раскаленная оранжевая голова. Кэил неподвижно сидел на краю и простирал руки к огню. Тени водоворотом кружились вокруг него и направлялись в пылающую жижу.
Яростные увидели, что птица начинает выбираться из котла, и стали топить ее своими телами.
Анкс подскочил к котлу. Удушающий запах горящей плоти ударил в нос. Птица скинула с себя последнего яростного и начала выбираться наружу. Кэил так и сидел, не открывая глаз и не реагируя на крики Анкса. Еще секунда – и птица схватит раскаленными руками Кэила, и тогда все пропало.
Время замерло для Анкса. Он видел, как птица вылезла уже по грудь. Судорожно схватив посох проповедника, он вдавил им птицу обратно в раскаленное пламя. Посох вспыхнул и исчез.
Существо продолжило вылезать. Дыхание Анкса сперло, и будто молния прошибла все его тело. Он схватил голову птицы левой рукой и начал топить ее в огне. Пламя за мгновение вскарабкалось вверх по руке и прожгло его разум, не оставив ничего, кроме крика боли. Голова птицы побелела. Она замерла, будто парализованная, и начала погружаться обратно в пламя. Анкс вырвал руку из пасти огня, но он уже успел проглотить плоть до середины предплечья.
Ритуал закончился. Сознание Кэила вновь вернулось к нему.
На земле у котла он увидел корчащегося в агонии Анкса и поспешил к нему.
Черная рука, сплетенная из теней, вырвалась из тела Кэила и схватила Анкса за обугленный остаток руки. Анкс перестал кричать и застыл без чувств.
Кэил подхватил его и оттащил подальше от котла.
Птицы продолжали возвращаться и бросать в него своих помятых собратьев. Но из котла они выходили не одинаковыми идеальными металлическими статуями, как раньше, а помесью плоти и металла, каждая искаженная по-своему.
Тяжелые металлические перья врастали в кровоточащую плоть. У птиц оставались металлические когти или даже части рук и ног, которые своей тяжестью разрывали плоть. Создания бились в агонии, издавая тонкий пронзительный писк.
Некоторые из них погибали еще в котле, но большинству удавалось выбраться наружу. Они стремились избавиться от лишних частей тела – отрывали от себя куски живого мяса, пытаясь освободить металлические тела от проклятия плоти. Новые и новые птицы продолжали возвращаться к горну, не обращая внимания на то, что весь грот был заполнен изуродованными трупами их собратьев, будто невидимая беспрекословная воля гнала их обратно, несмотря ни на что.
