Красс разбежался и с плеча ударил тяжелым молотом птицу по спине. Она рухнула на землю. Великан с размаху накрыл голову металлической твари молотом, но смог только погнуть ее. Птица поднялась и повернулась к обидчику.
Красс с размаху врезал птице молотом по колену, изогнув его внутрь. Она захромала, с трудом удерживая равновесие, и вскоре рухнула. Два сородича подхватили ее и улетели на север.
Кэил снял арбалет, висевший у него за спиной, зарядил болт, прицелился и выстрелил птице в плечо. Анкс ждал, что болт отскочит от металла, но он прошел внутрь, как в дерево, оставив черное пятно на теле птицы.
Тени стали расползаться по плечу, а рука обвисла, как парализованная. Кэил выстрелил вторым болтом ей в ногу, и птица повалилась на землю. Две другие как по команде прилетели, подхватили ее и попытались унести, но сородичи горвира успели опутать их цепями и вернули на землю.
Молотами они разбили птицам кисти и ступни, обернули крылья вокруг больших деревянных идолов и скрепили между собой. Все три птицы висели на столбах и не могли вырваться. Остальные молниеносно отступили, будто разом получили неслышимую команду.
– Это тот самый металл, – прогудел Красс, осматривая подбитую Кэилом птицу.
Она обмякла и висела на цепях, не подавая признаков жизни.
– Мы начали добывать его из глубин горы незадолго до смерти. Этот металл очень чувствителен к любой энергии. Твои доспехи и оружие сделаны из него. Я мог бы переплавить эти создания, но мне нужен горн.
Кэил поднес руку к одной из птиц. Металл начал плавился, превращаясь в густую черную жидкость. Она не растекалась, но по поверхности расходились медленные волны.
– Ты должен выковать доспех, – сказал Кэил сухим голосом, не отводя взгляда от птицы.
– Мне нужен большой горн и несколько таких штук, – Красс, как и все вокруг, пристально вглядывался в металл, двигавшийся под рукой Кэила.
Кэил погрузил руку глубже. Металл расступился. Кэил по-прежнему смотрел на птицу, но чье-то темное лицо, сотканное из теней, повернулось к Анксу.
– Приложи руку к металлу, – приказал сухой голос.
Анкс повиновался. Металл под его рукой стал сперва красным, затем оранжевым и наконец белым. Пятно медленно расползалось по груди птицы.
У него возникло сильное желание покинуть это место. Чувство становилось все сильнее и вытеснило все его мысли. Что-то будто магнитом тянуло его на север.
Желание переросло в головную боль. Боль нарастала, и ему казалось жизненно необходимым бежать на север. Белый свет залил глаза, и через мгновение перед ним возникли два исполинских глаза. Анкс в ужасе отдернул руку.
Кэил попробовал прикоснуться к белому пятну, но ладонь зависла в воздухе, уперевшись в невидимый барьер. Он попытался продавить – рука сползла в сторону.
– Ты почувствовал, куда они стремятся? – обратился к Анксу сухой голос.
– На север.
– Собирайте всех, мы выступаем немедленно, – произнес Кэил живым и мягким женским голосом. – Кто не может идти сейчас, тот остается.
– Да, госпожа, – яростные низко поклонились и ушли.
Тени расступились, и Анкс увидел испуганное лицо Кэила. Он пытался отдышаться. Через несколько секунд серые тени вновь закружились вокруг него, а дыхание успокоилось.
– Нам на север надо, – тихо сказал он. – Война началась.
Красс недовольно покачал косматой головой, когда Кэил прошел мимо.
Они немедля выступили на север. Анкс шел следом за Кэилом. Горвиры тащили идолов с птицами, а за ними следовали сотни яростных и тысячи последователей культа.
– Как ты? – участливо спросил Анкс. – Ты снова был там? В пустыне? Не представляю, как ты живешь с этими другими в голове.
– Наверное, я уже привык к ним, – ответил Кэил. – Я провел годы в одиночестве, и они единственные, с кем я общался. Теперь они во многом часть меня. Было бы странно оказаться вдруг без них.
– Но куда они ведут тебя?! – вмешался Красс. – Ведь убийство богов не может быть самоцелью. Мы, горвиры, ищем ответа от нашего отца, но наша жизнь уже окончена, как и наш путь закончится при встрече с ним. Но ведь ты ищешь их смерти не ради нее самой?
Кэил остановился.
– Я не знаю, Красс. Я прошел этот путь – от первой встречи с тобой до этого момента – и увидел бесчисленное множество боли и страданий этого мира. Боги – источник всех этих несчастий. Я ищу их смерти. А что будет дальше, не знаю. Тира говорила, что мы вернем этот мир в изначальное состояние, когда все были свободны и не было тирании. Дадим людям еще один шанс. Но чтобы мир возродился, он должен погибнуть. Я его погибель.
Анкса поразили последние слова Кэила. Он вспоминал всю ту боль, свидетелем которой стал за время скитаний, вспоминал и собственное бессилие перед тиранией. Он часто думал о том, что мог бы восстановить справедливость, будь он сильнее. А теперь у него возник вопрос: будь он всесильным, на какие жертвы он готов пойти ради этой цели?
