- Так-то. Не смей трогать самострел. Повторяю тебе первый и последний раз.
- Но как же...
- Ты меня услышал. Кенна виновата сама, ей не стоило подходить так близко.
- Феска тоже с разбитой головой лежит - тоже скажешь, сама виновата? - Раздался новый грубый голос.
- Скажу. Нечего было лезть к хвосту, когда я сказал ей держать башку этой Твари. Она ее увидела - она ей перебила туда, куда достала, и Феска была обязана это знать - не первый год уже ходит со мною. Всем известно, что эта гадина опасна даже тогда, когда яд начинает действовать в полную силу, а щас... Сама же к ней под хвост подлезла, а не прошло и суток!
- Девка наша походу того, вырубилась.
- Ничего, выживет. Замотай ей потуже, главное. Эта баба живучая, на своем опыте знаю.
- А с этим что?
- С этим?.. А ничего. Хрен его знает, что теперь с ним будет, но голову его мы в любом случае привезем. А так, походу, она его и не собирается убивать.
- Че она с ним делает-то?
- Сношается! - Сплюнул обладатель грубого голоса. - Не видишь что ли?
Довольный гогот и похрюкивания сменили трагически витавшее настроение. Тварь они, спустя время, доставят по назначению, меня или мою голову тоже, а вознаграждение поделят уже на четверых. Если и еще одна окочурится, то на троих. Все оказывались только в плюсе от моего безумного своевольства. Ну, или почти все.
Бонифаций усиленно причитал, поминая Создателей и всех богов, о которых он только слышал. Я и не ожидал, что он успел ко мне так сильно привязаться. И как, собственно, он до этого все это время умудрялся молчать? Змееподобная женщина сверлила меня все таким же мутным взглядом, с каким-то замиранием стягивая мое тело. Судя по всему, яд на нее подействовал достаточно, и у нее просто заканчивались силы - в этом краткосрочном бою она окончательно выдохлась.
- Не двигайся, о-о Создатели! Только не двигайся, Марек!
- Спасибо... за заботу... Бонифаций, - прошептал я, стараясь, чтобы Ловцы меня не услышали, - но лучше бы... ты чем-нибудь помог.
- Чем? Чем, Марек? Ты только скажи, я сделаю!
- Видишь... веревку? - Кивнул я на размотавшийся край, дождавшись пока змееподобная не успокоится окончательно, замерев в одном положении. Никто не давал гарантии, что это существо вновь не кинется буйствовать, но попробовать стоило, если уж конь горел таким желанием помочь.
- Ну-у, - протянул он уже без прежнего энтузиазма.
Инициатива наказуема, сомневаюсь, что он этого не знал.
- Потяни...
- Э-э, конь, ты че? Пошел вон!
- Куда полез?..
Что-то тяжелое прилетело в бок Бонифацию, отчего тот обиженно заржал, но от намерений своих не отказался - стреноженным медленно, чересчур медленно подошел к свалявшимся на земле телам. Хряпнул край веревки, с такой же скоростью потянув на себя.
- Смотри, че делает!
- О, о-о!
Змееженщина никак не реагировала, каким-то стеклянным взглядом продолжая глядеть исключительно мне в глаза. Лицо ее при этом ничего не выражало. Казалось, она даже не осознавала происходящее, застланное сейчас пеленой огромной дозы отравы. Лишь медленно, как заспанный жук, пошевелила руками, когда ее хвост начал сползать с меня на землю.
- Хватайся! - Мне в плечо ткнулось древко рогатины, за которое я, с трудом отведя глаза от дурманящего взора, схватился. Сдвоенным рывком меня выдернули прочь.
- Что-то ты совсем плохо выглядишь.
- Нормально, - отмахнулся я от чрезмерной заботы.
- Но побили тебя крепко.
Я хмуро на него взглянул, уже жалея, что это животное умеет говорить. Или я слушать? В любом случае, от его констатаций фактов уже становилось тошно.
Но побили меня действительно крепко. Отыгрались за все их злоключения этого дня, благодаря мне и имеющим место быть. Оказалось, что они все ой как скорбят о почивших товарищах - вторая, с перебитой головой и руками из задницы перебинтованная, протянула недолго. Оставшись втроем, по такому поводу, долго решали необходимость гнаться за двумя зайцами. Один предлагал добить змеюку, второй - меня. Но командир, с самого начала твердивший о нехорошем предчувствии по поводу такого везения, вдруг сменил свое мнение на противоположное, категорически запретив трогать кого бы то ни было. Он планировал получить вознаграждение за нас обоих.
Женщина со змеиным хвостом не двигалась вот уже несколько часов. Ночь текла в своем неспешном ритме. Светлая ночка, лишь иногда накрывающая землю покрывалом темноты, когда редкие тучи наползали на лик ночного светила. Было как-то особенно тихо, и лишь шумное дыхание рядом со мною, раньше совсем беззвучное, все чаще перебивалось хрипом.
Я поморщился, отвел взгляд в сторону, не в силах больше смотреть на ее мучения. Мне вдруг стало нестерпимо жаль эту женщину, это необычное создание. Жаль Тварь. Было больно видеть ее состояние, медленное угасание в ней жизни.
