- Ты уволил Пагеля, следовательно, тебе придется уплатить немедленно долг чести, - сказал Штудман; казалось, он весь ушел в вычисления. - Я сейчас подсчитал, по вчерашнему курсу доллара это составляет девяносто семь миллиардов двести миллионов марок. Можно уж сказать сто миллиардов...
- Сто миллиардов! - воскликнул ротмистр в ужасе. - Сто миллиардов! И ты так просто говоришь: "Праквиц, мне придется попросить у тебя сегодня денег"... - Он не мог продолжать, так как совершенно не владел собой. Затем уже другим тоном: - Штудман! Друг! Старый приятель! У меня теперь всегда такое чувство, точно ты на меня за что-то сердишься...
- Я на тебя сержусь? Сейчас скорее было похоже, что ты на меня сердишься!
Ротмистр не обратил внимания на его слова.
- Ты будто нарочно мне палки в колеса вставляешь!
- Я... тебе... палки в колеса вставляю?
- Но, Штудман, подумай спокойно: где же мне взять денег? Только что безумные траты на перестройку казармы, затем этот берлинский прощелыга со своими семьюстами марками золотом, ведь по-твоему выходит, что ему я тоже должен сколько-то заплатить, а теперь вот Пагель... Милый мой Штудман, я ведь не мешок с деньгами! Клянусь тебе, у меня нет станка для печатания бумажек, у меня куры золотых яиц не несут, что, я тебе рожу деньги, что ли, - а ты пристаешь ко мне с такими чудовищными требованиями! Я тебя не понимаю...
- Праквиц! - перебил его Штудман. - Садись сейчас же за письменный стол. Так, сидишь удобно? Прекрасно, подожди минуту. Сейчас я тебе что-то покажу! Мне только надо заглянуть в комнату к Пагелю...
- Да что это значит?! - спросил ротмистр, совершенно сбитый с толку.
Но Штудман уже исчез в комнате Пагеля. Ротмистр слышал, как он там возится. "Что он еще выдумал? - соображал он. - Нет, я встану! Серьезный деловой разговор, а он какую-то ерунду затеял".
- Сиди, сиди! - крикнул Штудман, спеша к нему. - Сейчас я тебе что-то покажу! Что это?..
Немного растерявшись, ротмистр сказал:
- Зеркало для бритья! Надо полагать, пагелевское. Но что...
- Стой, Праквиц! Кто там в зеркале?
- Ну я. - Ротмистр и в самом деле смотрел на себя. Как все мужчины, он провел пальцем по подбородку и прислушался к легкому шуршанию небритой бороды. Затем поправил галстук. - Но...
- А кто такой этот "я"? Кто ты такой?
- Но скажи же, наконец, Штудман...
- Если ты этого еще не знаешь, я тебе, Праквиц, так и быть скажу: из зеркала смотрит на тебя самый неопытный, самый ребячливый, самый несведущий в делах и людях человек.
- Я бы тебя попросил, Штудман, - сказал ротмистр с чувством оскорбленного достоинства. - Я нисколько не собираюсь преуменьшать твои заслуги, но как-никак я и до тебя отлично управлял Нейлоэ...
- Посмотри на него! - с увлечением продолжал Штудман. - Чтобы ты, упаси бог, не обиделся (честное слово, Праквиц, не будь я твоим истинным другом, я бы сейчас же сложил свои пожитки и прощай!), назовем этого самого господина - господин Двойник. Господин Двойник в первую очередь едет в Берлин, чтобы нанять людей. Попадает в игорный притон. Вопреки советам друга играет. Проигравшись в пух и прах, занимает у некоего молодого человека около двух тысяч золотых марок и проигрывает их тоже. Молодой человек поступает на службу к господину Двойнику; он человек благовоспитанный, о деньгах не напоминает, хотя деньги ему, вероятно, очень нужны, так как с каждым днем он курит все худшие сигареты. И вот господин Двойник выставляет молодого человека за дверь и еще недоволен, что должен ему заплатить.
- Но ведь он смеялся надо мной, Штудман! Штудман! Спрячь хоть это проклятое зеркало!
- Господин Двойник, - безжалостно продолжает Штудман, подставляя зеркало под нос отворачивающемуся ротмистру. - Господин Двойник нанимает в Берлине людей, он ясно заявляет комиссионеру: безразлично, какие они с виду, безразлично, чему они обучены! Но затем, когда господин Двойник видит этих людей, он приходит в ужас, и с полным основанием. Однако вместо того, чтобы попытаться прийти с комиссионером к соглашению, господин Двойник уклоняется от объяснений, бежит от врага, боится принять бой...
- Штудман!
- И упрекает весь свет, кроме себя самого, за то, что должен расплачиваться!
- Я же тебя не упрекаю, Штудман! Я только спрашиваю, где мне взять деньги!
- Но все это мелочи. - И Штудман положил зеркало. - Самое серьезное, самое неприятное еще впереди.
- Господи, Штудман! Нет, только, пожалуйста, не сейчас! Поверь мне, для одного утра неприятностей более чем достаточно. Кроме того, сейчас здесь будут люди...
- На людей нам, по твоему же выражению, начхать! - решительно сказал теперь уже Штудман. - А сейчас, Праквиц, изволь слушать! Как ни вертись, это ничему не поможет, нельзя бродить по свету как слепая курица. Штудман подошел к окну и крикнул: - Фрау фон Праквиц, можно вас попросить на минутку сюда?
Фрау фон Праквиц нерешительно посмотрела сначала на Вайо, потом на Штудмана:
- Это очень важно?
- Жена здесь совершенно ни к чему, - запротестовал ротмистр. - Она вообще ничего в делах не понимает.
