- Пагель, не закрывайте окон! Вы служите у меня, поняли?! Я требую наконец письмо - ведь оно трех-четырех-пятинедельной давности...
- Ах, так ты, Праквиц, имеешь в виду то письмо...
- Значит, от меня скрывают и другие письма?! У тебя секреты с моей женой, Штудман!
Тут молодой легкомысленный Пагель прыснул со смеха.
Ротмистр обмер. Сперва он не понял. Молодой человек посмел расхохотаться! В конторе стало так тихо, что кажется, если бы зудел комар, его было бы слышно.
Ротмистр шагнул по направлению к Пагелю.
- Вы смеетесь? Вы смеетесь, господин Пагель, когда я из себя выхожу?
- Простите, господин ротмистр... просто очень смешно вышло... Я, господин ротмистр, не над вами... Очень уж смешно вышло... Будто у господина фон Штудмана секреты с вашей супругой.
- Так... Так! - Праквиц смерил его ледяным взглядом... - Господин Пагель, вы уволены. Можете сказать Гартигу, чтобы он отвез вас на станцию к трехчасовому поезду! - И громче: - Прошу без возражений! Ступайте из конторы! У меня здесь деловой разговор.
Побледнев, но вполне владея собой, вышел Пагель из конторы.
Фон Штудман прислонился к несгораемому шкафу; сердито наморщив лоб, смотрел он в окно. Ротмистр искоса поглядывал на него.
- Что за наглый юноша! - попробовал он закинуть удочку, но Штудман никак на это не реагировал. - Прошу отдать мне наконец письмо, - сказал ротмистр.
- Я уже возвратил письмо господину фон Тешову, - холодно доложил Штудман. - Мне удалось убедить господина тайного советника, что его требования неосновательны. Он попросил вернуть ему письмо, считать, что его не было...
- Я думаю! - горько рассмеялся ротмистр. - Старый хитрец провел тебя, Штудман! Он себя скомпрометировал, а ты возвращаешь ему компрометирующий его документ. Восхитительно!
- Уладить дело с господином фон Тешовым было не так просто, - сказал Штудман. - Как всегда, с формально-юридической точки зрения он мог сослаться на этот злосчастный арендный договор. В конце концов его убедили соображения о могущих возникнуть толках, ваши родственные связи...
- Родственные связи! Я убежден, Штудман, что он тебя одурачил.
- Это как тебе угодно, он, по-видимому, очень привязан к дочери и внучке. И как он мог меня одурачить, ведь все же осталось по-старому?
- Не важно, - упрямо заявил ротмистр. - Я должен был сам прочитать письмо.
- Я полагал, что я на это уполномочен. Раз ты просил ограждать тебя от всех неприятностей...
- Когда я это говорил?
- А тогда, когда поймали на поле воров с поличным...
- Штудман! Если я не хочу возиться с мелкими кражами, это еще не значит, что ты имеешь право скрывать от меня письма!
- Хорошо, - сказал фон Штудман, - этого больше не повторится. - Он стоял, прислонившись к несгораемому шкафу, холодный, несколько сдержанный, но все же любезный. - Я только что наблюдал за стряпней в прачечной. Как будто все налажено. Бакс и в самом деле расторопная девушка.
- Погоди, с арестантами еще неприятностей не оберешься. Ни в коем случае не следовало соглашаться! Но когда все на тебя наседают! В десять раз лучше было бы взять тех берлинских работников! Тогда не пришлось бы превращать казарму для косцов в тюрьму. Чего это стоило! А теперь еще наглые требования этих берлинских молодчиков! На вот, почитай!
И он вытащил из кармана письмо, передал его Штудману. Тот прочитал с невозмутимым видом, вернул Праквицу и сказал:
- Этого следовало ожидать!
- Этого следовало ожидать? - чуть не во весь голос крикнул ротмистр. Ты находишь, что так и должно быть! За какой-то жалкий сброд, до которого мне и пальцем притронуться противно, этот франт требует семьсот марок золотом. И ты находишь, что так и должно быть? Штудман, прошу тебя...
- Счет ведь приложен: по десяти марок золотом с человека за комиссию всего шестьсот марок, шестьдесят часов простоя по марке за час, прочие расходы сорок марок...
- Но ведь ты же их видел, Штудман, разве это работники! Семьсот марок золотом за старую ботанизирку и грудного младенца. Нет, Штудман, этому франту надо послать ругательное письмо!
- Хорошо, что прикажешь написать?
- Ну, это ты лучше моего знаешь, Штудман!
- Отклонить его требования?
- Разумеется!
- Полностью?
- Целиком и полностью! Ни пфеннига этому франту не выплачу!
- Будет сделано, - сказал Штудман.
- Но ты со мной согласен? - спросил ротмистр, почувствовав, что Штудман чем-то недоволен.
- Я согласен? Нет, Праквиц, ни капли не согласен. Ты без всякого сомнения проиграешь дело!
- Проиграю дело... Но, Штудман, разве же это работники, разве же это сельскохозяйственные рабочие...
- Позволь, Праквиц...
- Нет, ты позволь, Штудман...
- Пожалуйста...
Ротмистр фон Праквиц был очень сердит на своего друга фон Штудмана, когда тот все же убедил его, что надо попытаться прийти к соглашению.
- Все это таких денег стоит... - вздохнул он.
- К сожалению, мне придется попросить у тебя сегодня еще денег... сказал Штудман. Он наклонился над блокнотом и быстро набрасывал цифры, бесконечные цифры со множеством нулей.
- Как денег? Ничего срочного нет. Со счетами время терпит, - сказал ротмистр, снова раздражаясь.
