— Очаровашки, — выдохнула волшебница и не удержалась, чтобы чмокнуть в оказавшуюся близко щёку.
На большее она не рискнула, обретаясь на сосне в хорошем отдалении от земли. Падать и набивать синяки с шишками вперемешку, даже в самых нежных чувствах, это уж как-то слишком… И она стала спускаться — разумеется, сидя на плечах молодого лорда и придерживаясь руками за нелепо торчащие из ствола обломки сухих ветвей.
— Спасибо, что показал — и прокатил. Конечно, сильно отличаются от тех, что я видела в зоопарке или на ярмарках. Но взгляд уже сейчас у них нехороший, звериный. Чем-то похож на… — всё же она не осмелилась. Лишь опустила глаза от лица своего лорда.
Вчера ло Эрик обмолвился, что идут они в родной Хайленд, и известие это странным образом взволновало волшебницу. С жадным вниманием всматривалась она любопытным взором в открывающиеся места. И нельзя сказать, что суровая красота горного края оставила равнодушным её сердце. Напротив, под внешней неприветливостью скрывалась неброская прелесть, столь отличная от показушной роскоши и блестящего великолепия мишуры.
— Да новую границу и цепочку патрулей эльфов мы прошли уже. И эти остроухие бестии даже не догадываются о нас.
И ещё воздух. Чистый, прозрачный настолько, что не верилось до сих пор. Хотя Ивицу и пошатывало немного от разреженного дыхания высоты, но постепенно восторг переполнил её. Когда ноги подкашивались, ло Эрик брал её на руки или сажал на спину, и переводящая дух волшебница со смутным чувством признавалась себе — во всём.
Невозможно
А счастливым надо
Хекнув от натуги, Денер подхватил с камней последний, крепко сбитый и неимоверно тяжёлый ящичек. А затем кое-как на пару с Ларсом приладил его в конскую поклажу. Четыре ёмкости с выжженным на каждой стороне клеймом королевского грифона заключали в себе всю месячную добычу коронного прииска — внутри в прочных холщовых мешочках находился вожделенный и столь любимый многими презренный металл.
Поначалу ла Торвальдина аристократически морщила носик, пересыпая в ладони тяжёлый и невзрачный серо-жёлтый порошок с редкими блёстками побольше. Но заслышав объяснения, что недавно добытое, дикое золото именно такое и есть — его надо ещё очистить да переплавить — всё же сменила гнев на милость. В сомнениия выслушала слова, что после всех этих дел металл только и приобретёт тот жёлтый нетускнеющий блеск, которым он славится. А пока что вот так оно и выглядит… но в качестве компенсации не соблаговолит ли высокородная дама принять подарок?
— Нет, не стану я такую тяжесть носить, — графская внучка с негодованием отвергла идею таскать на своей шее привязанный на шнурке самородок эдак с четверть фунта весом, который неугомонная ла Виолетта выискала в одном из мешочков. — Колючий, холодный, и натирать будет…
Так что пришлось рассовать добычу обратно в первоначальную упаковку. Ларс что-то ворчал ещё, что с такими приметными ящиками в обитаемые места заявляться оно себе дороже, и надо будет обзавестись крепкими кожаными мешками — но все дружно пришли к выводу, что рыжий просто не наелся торопливо проглоченной пищей, и подняли сконфуженного парня на смех. А его подруга втихомолку даже заехала ему в бок на диво твёрдым кулачком и посоветовала соблюдать дворянское достоинство.
Вы знаете — впечатлило. Настолько, что Ларс теперь безропотно увязывал на лошадей тяжесть золота и прочих припасов. И оказался настолько предусмотрителен, что кропотливо проверил, не перетягивает ли поклажа на какую-либо сторону.
— До вечера сойдёт, — он великодушно похлопал недовольного коня по крупу…
Меж скал осторожно и в то же время быстро пробирался небольшой отряд. Небольшой в том смысле, что в отличие от дюжины лошадей, людей в нём было всего лишь четверо. Да и людей ли? При одном только взгляде на них затаившемуся в расщелине рыжему бесу с грязной, запутанной и постоянно падающей на горящие злобой глаза чёлкой захотелось отчего-то удрать подальше.
Куда уж тут глаза отводить или пытаться тропы путать! При одном только взгляде на чернявую самочку хомо, беззаботно щебечущую со своим самцом, бесу зачем-то вспомнилось, как он обмишулил своего коллегу и при том остался безнаказанным. Да и спутник её вовсе не выглядел образчиком смирения или покорности. Именно такие так и норовят обидеть да потом натянуть шкуру бедного чёрта на бубен… Бес испуганно схватился за загривок, словно с него и впрямь уже живьём сдирали кожу, и поглубже втиснулся в своё укрытие.
Ведущий отряд здоровяк тоже что-то не лучился добродушием к роду бесовскому — при одном только взгляде на его кулачищи ни во что хорошее уже что-то не верилось. Да и едущая рядом с ним деваха светилась так, что если пристальнее взглянуть, то можно и гляделки себе попортить. Выжечь ненавистным и едким небесным светом.
На увязанного и запакованного магика демонёнок даже не взглянул пристально — ну не виднелось в ауре того ни малейшего проблеска на будущее. Уж явно жить тому осталось всего ничего.
