Парни растворились в уже облетевшем подлеске и серых неприветливых скалах неслышно и с ловкостью, просто изумившей оставшихся в засаде высокородных девиц. Кое-что об их передвижениях могли бы поведать несколько дальновидно уже устроившихся на макушке высящейся слева скалы стервятников — но подлые птицы лишь присматривались сверху попеременно то одним, то другим глазом и вещать что-то вразумительное отказывались наотрез. Вот уж сказать — по части головорезских ухваток и уловок горцы могли бы сто очков вперёд дать любым королевским егерям. А обе девицы переглянулись и не сговариваясь отчего-то припомнили рассказанный Ивицей до мельчайших душераздирающиъ подробностей эпизод — о своём кровавом посвящении.
Доверяют, значит? А может, и проверяют — ла Торвальдина чуть покрутила правой рукой с зажатым в ладони коротким копьём, разминая плечо. А слева от неё, прикрывая слабо защищённую сторону любого всадника, угрюмой решительности набиралась вытянутая в дрожащую струну баронская дочь.
Скажи кому, что две столь высокородных девицы самолично станут марать в уголовной крови свои белы ручки, вряд ли кто и поверил бы. Однако, едва через некоторое время с той стороны хриплым булькающим кашлем поперхнулся кто-то непрерывно и через слово сыплющий матюгами, всякие сомнения отлетели прочь.
Работаем!
Парни ударили отряд каторжан с тыла. Разумеется, с тем, чтобы те, отпрянув от столь неожиданного нападения сзади — в сторону затаившихся до поры девиц — попали в засаду вторично. А уж воцарившаяся среди уголовного люда паника от двойного удара вывела бы из себя даже и опытных солдат…
Долго слова складываются, да быстро дело делается. Высоко взлетает сокол — да лишь с тем чтобы словно удар грома пасть на свою жертву. Удар с двух сторон поразил каторжан стремительно, словно укус королевской кобры. Едва они рванули на эту сторону хмурого каменистого распадка, вздымая в воздух клубы заставляющей немилосердно расчихаться сажи, как навстречу им выскочили обе воительницы. И уж тут девчонки, сполна усвоившие нехитрый урок ло Эрика Ивице, действовали без малейших колебаний.
Ла Виолетта первым делом выцелила в редкой группе вожака — уж этому коронных сыщиков учат долго и нудно. И её арбалетный болт безошибочно нашёл свою цель. Затем прикрыла бок всаднице, которая чуть замешкалась, вытаскивая копьё из своей жертвы. Короткий меч заросшего до самых глаз угрюмого верзилы она отбила в сторону, повторный замах приняла на два скрещённых кинжала.
"О боги, как же от него потом прёт" — ещё успела скривиться ла Виолетта, когда у напирающего на неё бородача в буквальном смысле полезли глаза на лоб. Из груди его с лёгким треском раздираемых тканей вылезло хищное навершие штурмового копья.
Разбойник обмяк, хекнул неопределённо брызгами крови изо рта — и когда он закатил глаза и исчез куда-то вниз, перед взором баронской дочери возник сосредоточенный Ларс. Рыжий деловито выдернул копьё из спины поверженного колодника, быстро и как-то по волчьи осмотрелся по сторонам…
И ощутимо расслабился.
В самом деле, с бандой оказалось покончено столь быстро, что те не успели даже не то чтобы организовать отпор, но даже и удрать. Единственного уцелевшего — совсем ещё молодого мужчину — Денер уже быстро и умело вязал.
Поглядев на засунутый в рот пленнику колышек и старательно связываемые ладони, ла Торвальдина в некотором муторном одеревении чувств поинтересовалась:
— Магик? — и после мимолётного кивка Ларса кубарем скатилась из седла.
Поглядев на её стремительный рывок к ближайшему укрытию, ла Виолетта и сама почувствовала, что её почти неудержимо тянет сделать то же самое — то есть поскорее скрыться с глаз и извергнуть из себя тошноту вместе с остатками завтрака. И всё же она нашла в себе силы ещё раз окинуть мутнеющим взглядом весьма неприглядную сцену побоища — и удалиться с видом гордым и независимым.
Во всяком случае, она очень надеялась, что уход её выглядел не столь поспешным и постыдным…
Бездымный костерок потрескивал прогорающими веточками. Так хотелось вовсе не отрывать взгляда от его раскалённого нутра и поднимать глаза в стылую хмурость поздней осени, так хорошо было лицом и всем телом впитывать исходящий от огня незримый жар.
Ла Торвальдина всё же сумела пересилить себя и взглянуть в сторону. Из-за утёса в обнимку возвращались Ларс с чернявой баронессой — и судя по разрумянившимся физиономиям, последняя ответила благосклонным согласием, едва разгорячённый коротким боем рыжий намекнул своей подруге на кое-какие интересные дела.
— Дура, иди — ощущения просто незабываемые, — шепнула ей ла Виолетта, с томным и весьма довольным видом устраиваясь у костра.
