— Я пригласил для беседы столь великого перворождённого не по своей прихоти. И вовсе не для того чтобы предложить свои услуги, — и неспешно идущий рядом король легонько кивнул в полном согласии. — Есть тут одно дельце, которое не знает границ… очень и очень деликатное дельце.
— Скажите, ваше величество, — старый сыскарь вдруг заговорил громче и посмотрел в глаза. Ох, боги, а ведь кажется — будто этот homo заглянул в самую душу. — Вы дорожите всем этим?
Двое как раз вышли на открытый участок пологого бугра, и на миг выглянувшее в прореху меж туч солнце вызолотило багрянцем приготовившийся к скорой зиме лес внизу. Прогалину, где лосиха беспечно учила двух тонконогих жеребят премудростям лесной жизни, и даже каменистый распадок с журчащим меж валунов ручьём.
— Не в смысле потерять жизнь, а в смысле существования всего этого мира, — терпеливо продолжил магистр, и голос его чуть дрогнул.
Король эльфов неспешно оторвался от испытующего созерцания лица собеседника и тоже посмотрел вдаль. Рука его поднялась, неспешно повела из стороны в сторону, словно смахивая невидимую паутину…
Мир распахнулся сразу и вдруг. Куда-то пропала сырая осенняя дымка, и отчего-то стало видно до самых дальних пределов. Накрывшиеся снеговыми шапками горные великаны на полуночи, бескрайние степи Лионхерста. Свинцово-угрюмое лохматое море, по которому бежали королевкие фрегаты и ползли пузатые словно гномий старейшина купеческие суда. И крохотные с такого расстояния коробочки домиков редких городов и сёл. А бескрайние леса волновались и шумели в своей тайной и мало кому понятной беседе…
И старый магистр, разглядывая это диковинное зрелище, с лёгким неудовольствием признал, что этот остроухий венценосный эльф куда сильнее, нежели тайно или явно кичащиеся своим могуществом первые маги королевства.
А собеседник рассматривал мир пытливо, чуть склонив голову набок, и шаловливый солнечный луч заблудился в его золотых кудрях.
— Да, этот мир имеет право на существование, — согласно кивнул он.
— Так вот, ваше величество, — сыскарь решился. Словно вдруг сбросил с плеч невидимую железную гору и взамен оделся бронёй отваги. И голос его уже справился с волнением и первой встречи, и столь незабываемого зрелища. — Расследовал я тут одно дельце…
