Момент настал.
Эби сосредоточилась, задержав дыхание, и на выдохе нажала на курок. Звука не было из-за глушителя. Но она почувствовала сильную отдачу в плечо и увидела, как в окуляре появилась красная точка.
Все произошло меньше, чем за одну секунду. Пуля достигла цели.
Девушку накрыла волна облегчения, смешанная с долей страха и поднимающейся паники.
Эби резко выдохнула:
— Я попала.
— Видел, — Рагнар убрал бинокль в карман и практически вырвал снайперскую винтовку у Эби из рук. Девушка не успела ничего понять, как Дерек уложил оружие обратно в сумку и хватая Эби, спрыгнул с крыши вниз.
Голова закружилась, а все действия казались странными и замедленными. Девушка еще не до конца понимала, что произошло только что. Словно это была просто игра, в которую играют мальчишки, бегая по двору с игрушечными пистолетами.
Холод ворвался в ее легкие, отрезвляя:
— Бежим?
— Если побежим, нас сразу заметят. Просто ускоряем шаг, — произнес Рагнар, держу руку на плече Эби, легонько подталкивая. — Дойдем до седьмой улицы и там нас встретит Табаки.
Ноги передвигались медленно, будто к ним прицепили тяжелые гири. Внутри было страшное опустошение. Эби благодарила святой дух, что в этот момент она не была одна. Стараясь не думать про Майкла, она все держала перед глазами его лысую голову, серое пальто, немые крики девушки в кабинке и последний круг колеса обозрения перед закрытием на выяснение обстоятельств.
Ей хотелось упасть прямо в снег и забыться, и в то же время бежать без оглядки.
Эби и не заметила, как они оказались у дороги и перед ними резко затормозила машина с Табаки за рулем. Дерек прыгнул на переднее сидение, а девушка забралась назад, расположившись на двух сидениях сразу, подложив под голову руку.
Пахло очистителем воздуха и опрыскивателем стекол. В салоне был включен климат-контроль, но Эби было чертовски холодно и одиноко. Если бы на панели был режим «включить при особо опустошающих обстоятельствах. Прим. После убийства», она бы его включила.
Как только они оказались в салоне и двери закрылись, Табаки нажал на газ, и машина сдвинулась с места:
— Поздравляю с прохождением инициации! Заедем купить тортик?
— Ей бы сначала справиться с ситуацией, — Дерек покачал головой. — Пусть придет в себя, еще не известно, как это на ней скажется.
— Ну, давай у нее спросим, — Табаки повернулся. — Эби, ты как?
Рагнар толкнул парня и указал вперед:
— На дорогу смотри.
— Хочу домой, — ответила девушка.
— Мы туда и едем, — вздохнул Дерек и сообщил водителю:
— Покружи около торгового центра и потом через дворы.
Табаки кивнул, и Эби закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на себе и своих ощущениях. Сердце все еще тяжко стучало, словно кто-то бил деревянным молотком по сырой земле. Такой глухой, грустный стук. Она расслабилась и опустила руку, почувствовав пальцами ворс подстилки под ногами. Он был шероховатым, с комочками грязи, снега и пепла от завалявшихся окурков. Девушка представила, что гладит кота, который стал мурчать от удовольствия. Вдруг, ее пальцы наткнулись на нечто странное.
Эби нахмурилась и под разговоры Табаки и Дерека о делах насущных, вытащила из-под сидения сложенный белый платок. Затем поднесла его к глазам и увидела бордовые пятна. В платке что-то было. Девушка осторожно расправила кончики и уставилась на чей-то зуб:
— Табаки… что это такое?
Он подправил зеркало и прищурился:
— А, это от трупа осталось, я выбил ему зуб и не знал куда девать, а потом видимо забыл забрать… Не смей блевать в моей машине!
— И не собиралась! — Эби собрала платок в кулак и открыв окно, выбросила зуб в снег.
Рагнар, увидев это, сморщился:
— Не надо было…
Закрыв окно, она обратилась к Табаки:
— Ты возишь трупы в машине?
— Не все, — хмыкнул парень и повернул руль вправо. — Приходится иногда.
— И ты, конечно, не протирал сиденье после них?
— А на кой? Они же не голяком… Хотя было и такое пару раз.
Эби перевернулась на спину, дернувшись от отвращения:
— Вот теперь мне хочется блевануть.
***
Самое сложное — первые часы. Ты просто не знаешь, как себя вести. Молчать и смотреть в потолок, пока там не начнут вырисовываться черты лица твоей первой жертвы, или отложить в дальний ящик, посмеяться в лицо смерти.
Эби окружали совершенно странные, ни на что не похожие ощущения. Когда ты смотришь на картину неизвестного автора и разглядываешь каждый ее дюйм, пытаясь найти секретное послание. Когда идешь по лесу в утреннем тумане, чувствуя на себе взгляд сотен маленьких существ. Когда ныряешь и в воде открываешь глаза. Когда находишь на пляже камень с дырочкой насквозь. Когда встречаешь рассвет.
В этом было что-то. Ни хорошее, ни плохое. Люди еще не придумали этому название, поэтому пусть это будет горизонт — невидимая полоса между тьмой и светом, осознанностью и незнанием. Когда ты чувствуешь особенность момента, сотканного из времени и места, что сошлись как в старых сказаниях и полюбили друг друга.
Так вот, Эби утопала в горизонте.
