– Во-первых, для жога шесть лет – это уже подросток, лет тринадцать по нашим меркам. Во-вторых, он ничего не чувствовал, а в-третьих, по законам Австралии профессор должна была убить его сразу, как только увидела. К счастью, у нее была степень и по юриспруденции, и потому она нашла способ обойти закон. Она производила манипуляции, которые должны были бы убить жога, если бы он был мужчиной, потом – как врач – помогала ему вылечиться и снова повторяла попытку. Все это время ее обвиняли одновременно и в жестоком обращении с людьми, и в том, что она не выполняет закон и не добивает жога, и в чем-то там еще… Но знаете, что я скажу?
Я не сделал ни малейшего движения, хотя очень хотел прервать доктора, так как слушать эту историю оказалось невыносимо.
– Аванта – герой. Она собрала потрясающий массив данных с помощью современного оборудования! И – многие из нас после этого спрятали бы добытое на защищенный сервер, чтобы изучать, публиковать монографии и выдавать по крупицам за деньги или преференции. Она выложила все на открытый сервер, предоставила доступ всему ученому сообществу. И знаете что, молодой человек? Я сейчас дам вам порошок, который вы выпьете и уснете, а через полтора часа введу вам некий раствор внутривенно, и через шесть часов вы проснетесь если и не здоровым, то вполне способным передвигаться, без этих ужасных гематом и на финишной прямой к выздоровлению!
– Это на основе пыток маленького жога? Эти порошки и инъекции?
Ван Ваныч посмотрел на меня удивленно.
– Чувствую в ваших словах неодобрение, молодой человек! Хотите полежать пару недель в койке, зафиксированным, с палочкой для чесания труднодоступных мест? А потом месяц погулять в корсете, с болезненными перевязками два раза в день? Ну так это несложно устроить!
Я заранее знал, что соглашусь на быстрое лечение, но не мог согласиться сразу. Мне не нравилась эта история, я не хотел, чтобы меня лечили таким способом – но и болеть сейчас, когда вокруг происходило так много событий, когда надо было разбираться с Раннэ и Айранэ, с работой в издательстве…
– Я буду признателен, если вы сделаете это молча, – сказал я.
Ван Ваныч поджал губы. Я обидел старика, но на самом деле бил я не по нему – бил я по себе. Потому что, вместо того чтобы отстаивать свои убеждения, пытаться как-то сделать мир лучше, я вновь и вновь укладывался в проторенное русло, чтобы река несла меня туда, куда мне не надо – но куда попасть проще всего.
Врач дал мне порошок и стакан воды, порошок на вкус был как мел. Едва выпив – даже глотать было больно, каждое движение отдавалось по всей груди, – я на мгновение прикрыл глаза.
– Володя! Володя!
Я выныривал из холодной тьмы, наполненной вязкими, тягучими щупальцами, то ли моими, то ли обвивающими меня.
Сон был странным, диким и чудовищным, во сне все располагалось словно под углом к реальному миру, и потому просыпался я с трудом.
– Айранэ? – Я проснулся и увидел над собой лицо жены. Несмотря на усталость и недавнюю болезнь, она была красива, и сейчас я снова видел в ней девчонку, потерянную мною за годы семейной жизни. – Что такое?
– ТебяЖдут. – Она поджала губы, спрятав за привычной равнодушной маской девочку, в которую я когда-то влюбился. – ВБольнице.
Я поднялся с каталки – на этот раз шикарной, с валиками по бокам, какими-то стойками и приборами.
Вставая, я отметил, что грудь немного болит, особенно справа, но при этом я мог двигаться и не стонать.
Мы были в карете «скорой помощи», дорогой, сияющей. В глубине, около водительского ряда, сидела к нам вполоборота низшая в униформе медсестры и делала вид, что не смотрит на меня.
Айранэ указала мне на сложенную стопкой одежду, и я начал стягивать с себя длинную больничную сорочку, услышав сразу шипение от жены и цоканье языком от медсестры.
Избавившись от одежды, я обнаружил сразу три вещи: во-первых, под сорочкой я был голым, а не в белье, как предполагал изначально. Во-вторых, между мной и медсестрой, стараясь прикрыть, стояла Айранэ и глядела на меня неодобрительно. А в-третьих, непонятно почему ситуация меня возбудила, и я уже мысленно речитативом зачитывал слова медитации, не давая себе погрузиться в мужской транс.
Взяв из стопки подштанники, я не сразу попал в них ногой, а когда все же умудрился натянуть, обнаружил, что жена смотрит на меня неким глубоким, ясным взглядом.
Конечно же, супружеский час был совсем недавно и Блеск ей не грозил, но она пару дней как пережила отравление, а организм в критические мгновения работает не так, как обычно. Видимо, что-то сместилось и сейчас гормоны лезли наружу.
Я обнял ее и сказал на ухо:
– Я заеду к тебе.
– УжеЖду, – ответила она на ухо мне и укусила за мочку.
Я чувствовал, что любой из нас может сейчас сорваться, и тогда станет наплевать и на невысказанное между нами, и на медсестру, и на водительницу, и на то, что, конечно же, здесь, внутри кареты «скорой», это все совершенно неуместно.
Айранэ помогла мне одеться, что пришлось весьма кстати – хоть я и чувствовал себя почти здоровым, широкие движения все еще вызывали боль.
