– А я бы выбрала диету, – честно призналась Айранэ. – Буря может убить или покалечить. А еще страшнее – если ты кого-то… Убьешь. Или еще хуже.
– Ну, это же не совсем я буду, – отмахнулась Кира. – У меня другая проблема: секс был, две недели назад ходили с девочками в общий бар, как-то там закрутилось, обычно это ничем и не заканчивается, а тут проснулась утром – мужика уже нет, и слава матери. А потом вспоминаю – Буря же!
– Ну, две недели – это довольно много.
– На грани, – ответила Кира. – Если сразу не взорвусь, будет неприятно.
– Не рискуй, – попросила Айранэ. – Не надо.
– Год диеты я не выдержу. Все, я решилась. – Кира взъерошила волосы Айранэ. – Спасибо тебе! Ты и Анаит – два лучика в этом доме!
Она вышла из комнаты, а Айранэ задумалась. Действительно, на женской половине Волковых было как-то принято не обращать внимания на уборщиц, мастериц и поварих. В ее детстве, у Ильиных, все было гораздо проще, если ты живешь в доме – ты часть семьи, и свое отношение к работникам из детства она перенесла и сюда, быстро найдя общий язык с большей частью девушек и женщин, занимающихся хозяйством.
При этом самое старшее поколение из тех, кто занимался хозяйством, словно аршин проглотили и делали свои дела, старательно показывая, что между ними и Волковыми пропасть, и порой было даже непонятно, кто же из них смотрит сверху вниз.
А еще Буря. Во Ржеве до сих пор Бурю устраивали раз в полгода, и она всегда проходила спокойно и тихо. В Твери же делали раз в год – зато с размахом, и сюда приезжали женщины со всего Славянского Союза, в том числе высшие, которым, в общем-то, этот риск был совсем некстати.
Ильины в Бурях не участвовали никогда, Айранэ с детства помнила «правило Бури» от бабушки Апаи – «Не тебя, так ты», означавшее, что если ты вдруг не пострадала, то, скорее всего, кто-то пострадал от тебя.
Бури были пережитком древнего животного прошлого, и Айранэ никак не могла понять тех высших, которые одной рукой писали на билбордах об отказе от животного начала, а другой организовывали безопасное участие в Бурях женщин из самых знатных семей Союза.
Айранэ включила ноутбук, но, вместо того чтобы заниматься книгой Анаит, выбрала канал культурных новостей. Вещала старая Азира, про которую Анаит говорила: «Древняя дура, набитая иглами с ядом, главное – ее не трогать».
– Действительно, Буря является продолжением женских ритуальных мистерий, вошедших в наш генетический код, – вещала Азира. – Заметьте, у мужчин нет ничего даже похожего. Мужской транс примитивен. Да, под него может попасть довольно много мужчин, история знает примеры, когда в транс входило до двухсот тысяч одновременно, но что они при этом делали? Просто убивали друг друга! Буря же – это набор сложнейших процессов, в которых участвуют и инстинкты, и генетическая память, и, конечно же, биохимические процессы, уникальные для каждой участницы и суммарно создающие неповторимый слепок именно этой Бури. Да-да, уникальны не только Бури как явление, но и каждая Буря в отдельности! Не бывает двух одинаковых Бурь!
Айранэ остановила трансляцию. Раньше этот канал был рассчитан на высших и на нем говорили совсем другим языком и совсем про другие вещи.
Не было вот этого «женщины лучше, чем мужчины, и вот вам семь причин и восемь доказательств». Да, иногда это словно бы подразумевалось, и Айранэ слегка коробило даже от тонких намеков – но в целом канал можно было смотреть.
А сейчас он испортился, испортился окончательно, видимо, в погоне за числом подписчиков, которых, конечно же, среди малочисленных семей не найти, зато полно в анклавах, на заводах и в фермерских конгломератах.
Айранэ лелеяла надежду, что это все приурочено к выборам и через полгода закончится. Снова начнутся материалы про историю балета, о том, что роднит наш мужской кукольный театр с японским женским театром кабуки.
Ведущие – среди коих иногда проскальзывала и Азира, неглупая, в общем, старушка, – проводили настоящие исторические расследования, с интригой, с глубиной, со ссылками в описании под видео, по которым Айранэ, бывало, ползала еще долго после того, как посмотрела сам материал.
Посерфила немного в поисках своего отравления, но обнаружила, что новость прошла незамеченной. Точнее, на одном провластном портале была заметка в пару коротких абзацев, в которой написали:
«Вступившая в должность заместителя министра культуры по вопросам реконструкции исторических событий Айранэ Волкова в первый день работы почувствовала себя нехорошо, по информации от источников, близких к Волковым, „присутствуют небольшие проблемы с пищеварением“.
На всякий случай врачи прописали ей постельный режим, после окончательного выздоровления новый заместитель министра приступит к своим обязанностям».
Айранэ почувствовала даже некоторое разочарование. Нигде и никто не писал ни про отравление, ни про повесившегося секретаря. Вообще, смерть мужчины в традиционно женском министерстве точно должна была вызвать некоторое шевеление.
