— И уйти ни с чем, да? Сызнова строить свою жизнь. Кого бы я попытался обмануть? Себя? Его? В первую очередь, себя. Потому что я бы вернулся сюда. Если у суккуба есть хозяин, он может быть свободным. Если нет, то он обязан находиться здесь. Ты когда-нибудь видел суккубов юристов, врачей, учителей? Если такие и существуют, то точно под чьим-то покровительством, — Кали уткнулся лицом в колени, вздыхая.
Вейл почувствовал самую малость отчаяния, в котором пребывал суккуб. С его позиции положение действительно было безвыходным, с этим было трудно поспорить.
— Если бы ты дослушал меня до конца, — Вейл встал и поднялся рядом. — То узнал бы, что Молох готов стать твоим покровителем. Он даст тебе место в штабе. А ещё ты сможешь встретиться с братом.
Глаза суккуба загорелись. Он быстро поднялся и взял Вейла за грудки его формы.
— Что?! Но почему сейчас?! Почему не раньше?!
Вейл решил не говорить, что всего лишь потому, что папка с его делом попалась ему на глаза только сейчас. Надо благодарить бюрократию, а не порыв молоховой души.
— Судьба, — демон пожал плечами, не найдя более остроумного ответа. — Как я понял, ты не в восторге от своего ремесла. Странно слышать это от того, кто всегда рос среди ублюдков и лицемеров.
Кальцифер грустно улыбнулся и отпустил Вейла, как будто ему наступили на больную мозоль, а виноват в этом он сам.
— Но и большого отвращения я не испытываю. Я понимаю, что если не я, то меня. Конечно, после долгих лет, проведённых под кем-то, я поначалу отрицал это. Но это факт. Досадный такой.
Вейл прищурил глаза, всматриваясь в лицо суккуба.
— Что ж, зато ты, вероятно, один из самых очаровательных убийц, которых мне доводилось видеть.
Юноша засмущался и быстро отвёл взгляд.
— Ты играешь с огнём. Ещё немного, и я точно залезу тебе в штаны, и вот тут не обессудь.
Демон засмеялся, что было всегда очень неожиданно для тех, кто часто видел его задумчивым и угрюмым, утопающим в собственных мрачных мыслях закалённого реалиста. Кальцифер удивлённо поднял брови, испытывая удивление и неловкость, будто произошло что-то глупое с его стороны.
Вейл не дал ему размышлять слишком долго. Поцелуй обжёг губы суккуба, и его голова закружилась от смущения и нахлынувших эмоций.
Он почувствовал руки демона сначала на щеках, а после — всё ниже и ниже, пока ладони не оказались под коленями и Вейл не поднял Кальцифера на руки. Хватило пары шагов, чтобы они смогли оказаться на постели, которая ещё недавно была местом для развернувшегося конфликта. Вейл опытными движениями снова связал Кальцифера, но по-другому, якобы по собственной методике. Суккуб пытался запомнить или хотя бы определить, на что это похоже, однако мысли перестали формироваться, когда Вейл полностью включился в игру.
Губы и плечи пылали от прикосновений, и тело Кальцифера изнывало от беглости и умелости движений. Едва он подавался вперёд, чтобы получить больше, как Вейл обрывал движение и безжалостно дразнил парня. Суккуб натягивал свои путы, и они надавливали на чувствительные места. Кали жалобно шептал о том, что ощущает, и это подливало масло в огонь.
Вейл почувствовал себя ремесленником, работающим с мягкой древесиной. Можно делать что угодно, но никаких лишних движений, иначе вся работа насмарку. Суккуб стискивал зубы и прижимался к сильному телу, как будто не делал этого очень давно.
Демон внимал каждому вздоху, ловил дыхание, наслаждался терпкостью поцелуев, но его не покидало ощущение, что это не может кончиться хорошо.
========== Армейская радость IV: Не брошенный. ==========
Люциан чувствовал, что постепенно забытье, подаренное Молохом при первой встрече, рассеивается. Так заканчиваются сладкие сны, уступая место усмехающейся реальности. Уж она-то точно знает, что грёзы не бесконечны, и терпеливо ждёт, пока весь сахар для мечтаний не кончится.
Парень чувствовал себя униженным. Молох что, серьёзно рассчитывал отделаться фокусом с памятью? И зачем ему это? Неужели генерал-майор никогда не думал, что всё может пойти дальше спонтанного секса? Как бы то ни было, ответ очевиден. Люциан всё для себя уяснил. Пытаясь сглотнуть обиду, он пытался найти оправдание Молоху. Невостребованная теодицея. Как пламенно верующий, увидевший падение крыши храма на головы прихожан, он пытался объяснить себе намерения. Бог не может быть злым, просто ему виднее.
Но разве так просто убедиться? Чёрт побери, да для этого нужно вырвать себе сердце и бросить в лицо обидчику. Хотел? Забирай к чёртовой матери, мне оно не нужно! Всё равно только болит и не даёт покоя. Как будто я просил тебя об этом! Хотел моё сердце? Хотел в свою коллекцию ещё одну разбитую вдребезги душу. Забирай. Забирай, чёрт тебя дери! Только верни мне покой. Пожалуйста, верни как было. Если получится никогда не встретиться, не встретимся. Но я не удержусь. Захочу отвернуться — и не отвернусь. Захочу проигнорировать, но… Не выйдет. Я зверь, запертый в клетке, названной твоим именем.
