Некоторые учителя вместо того, чтобы вызвать Халикова к доске, спрашивали, не скрывая своего изумления: «Халиков, неужели ты наконец-то взялся за ум?» или «Фёдор, что с тобою приключилось?». Видя такие радикальные перемены, они даже готовы были поверить басне Блинкова о том, что Феде на голову упал кирпич и у него мозги встали на место. Сложно сказать, кирпич был тому виной или какой-то другой факт, но перемены, происходившие в Халикове, не могли не поражать.
И даже несмотря на это, многие учителя продолжали ставить ему низкие оценки за выполненные задания. Рука у них не поднималась поставить Халикову «хорошо», если на протяжении последних лет пресловутый «трояк» был для него верхом совершенства.
В таких случаях в диалог учительницы и ученика неожиданно внедрялась Серебрякова.
— А почему вы Халикову тройку поставили? — спрашивала она, вставая из-за парты. — Ведь он вам всё ответил!
Призывы учителей к Серебряковой сесть на место эффекта не давали. Таня упорно требовала ответить на свой вопрос.
В таких случаях кто-то уклончиво начинал объяснять, что Халиков вроде бы ответил правильно, но в суть задания он не вник, и наверняка, копни чуть глубже — окажется, что знаний там нет. Отговорка была весьма неубедительной, поскольку так можно было придраться практически к любому ответу. Однако, если одни ученики, успеваемость которых была стабильной, за свой ответ получали определённую оценку, то Халиков, ответив примерно то же самое, получал отметку на балл ниже. Таков был устоявшийся среди учителей стереотип: не может слабый ученик в одночасье начать учиться хорошо. Даже если его ответ был полноценным или задача решена по всем правилам. Значит, он ухитрился у кого-то списать или просто ему повезло, но не более того. Разрушить этот стереотип оказалось сложнее всего.
Ключ к разгадке поведения Халикова был весьма прост: после двойки в третьей четверти и изобилия троек среди итоговых оценок у него получился весьма долгий и сложный разговор с Таней, к которой он пришёл с очередным букетом цветов, окрылённый её благодарностью за первый букет.
На этот раз его ждало глубокое разочарование: Серебрякова в категоричной форме дала ему понять, что, если он не возьмётся наконец-то за ум и не повысит свою успеваемость, то ни о каких отношениях не может идти речи. На что он вообще рассчитывает, если его успеваемость скатилась ниже плинтуса? Впереди выпускные экзамены, и что будет, если Халиков их с треском завалит?
В этот момент речь Тани напомнила Халикову слова его мамы, которая читала ему подобные нотации еженедельно. Он собрался было развернуться и уйти, понимая, что зашёл не вовремя. Скорее всего, Серебрякова просто была не в настроении. Но отпускать Халикова Таня не собиралась. Как следует отчитав его за раздолбайское отношение к учёбе, она назвала его последней тряпкой. По её словам, какой же из него может получиться мужик, если он не в состоянии повысить свою успеваемость? На что он вообще может сгодиться, если даже не может заставить себя регулярно посещать тренировку в спортивном зале, на которую, между прочим, сам изначально изъявил желание ходить?
В другой раз Таня, возможно, была бы более сдержанной в выражениях, но тут её реально понесло. Безответственное поведение Халикова её просто достало, и поэтому она залпом выложила всё, что думала о том образе жизни, который вёл Федя, и о том, к чему это всё может привести. Для большего контраста она привела свой пример, который Халиков наглядно мог наблюдать на протяжении последнего года.
Федя только молчал и краснел, краснел и молчал, не в силах возразить Серебряковой ни одного слова.
В заключение своего монолога Таня, чтобы немного смягчить ситуацию, сказала, что охотно поможет ему в освоении того или иного предмета, если ему действительно захочется заниматься лучше. А если ему наплевать на учёбу, то, значит, ему и на неё наплевать. А раз так, то больше ни его самого, ни его букетов она видеть не желает!
Беседа получалась очень острой. После неё у Халикова оставалось только два варианта: выйти и броситься под машину, расписавшись тем самым в своём полном бессилии, или браться за ум. Халиков выбрал второй, более трудный, но более благодатный вариант.
Поначалу он, конечно, про себя, ворчал на Таню. Докатился, мол, совсем: родители пилят, у чителя вы читывают, завуч ругает, от Пятиэтажного регулярно подзатыльники получает, теперь и Серебрякова туда же. Нигде отдушины нет.
Если подумать, в чём Серебрякова была неправа в своих словах? Она, пережившая тяжёлую душевную и физическую травму, не только нашла в себе силы вернуться к полноценной жизни, но даже продолжала постоянно совершенствовать свои физические возможности и при этом ещё учиться успевала более-менее успешно. А он, полноценный и здоровый парень, неужели хуже и слабее этой девушки? Похоже, наступила пора показать, что он тоже на что-то способен. Тем более, перспектива завалить выпускные экзамены и вылететь из школы со справкой вместо аттестата немало беспокоила Халикова.
