Тренер по физподготовке остался стоять у перил, провожая Таню Серебрякову взглядом. Ему совершенно искренне было жаль, что эта талантливая спортсменка ушла из гимнастики так рано и так неожиданно. Подробностей её ухода он, конечно же, не знал, но догадывался, что Краснопольский играл в нём одну из основных ролей. Без его решения вряд ли кто отважился бы исключить Серебрякову из состава сборной, а затем и из спортивной школы. Позиция Вадима Николаевича была ему совершенно непонятна. Хотя, если Таня действительно, как поговаривали впоследствии в спортшколе, получила серьёзную травму позвоночника, которая в одночасье поставила под угрозу всю её дальнейшую карьеру, Краснопольский поступил всё же верно. Едва ли Серебрякова смогла бы полноценно заниматься и выступать дальше, если бы вместо лечения продолжала тренироваться, принимая обезболивающие препараты. Рано или поздно, но её травма только бы усугубилась, и тогда не только спортивная карьера, но и жизнь этой хрупкой девочки попала бы под угрозу.
Серебрякова покинула большой спорт, но она нашла-таки в себе силы перебороть этот стресс и теперь, спустя год после своего ухода, выглядела активной и здоровой. Стало быть, жизнь за пределами спортивной школы складывалась у неё удачно.
А решение Краснопольского оставить работу в Советском Союзе и уехать в другое государство хоть и выглядело на первый взгляд нереальным, но при более тщательном изучении было не лишено здравого смысла. Если спортивные чиновники закрыли для него перспективы по подготовке спортсменов к Олимпиаде и посадили на рядовую тренерскую должность, Краснопольский наверняка решил использовать свои зарубежные связи, чтобы выбраться из этого тупик а. Здесь прослеживалась лишь его личная выгода, и никаких других перспектив и вариантов не просматривалось. Что же, если он решил, что готов оставить родное государство и начать работу в другой стране, значит, так тому и быть. Помешать ему в достижении этой цели вряд ли кто-то сможет.
Вот только Краснопольский продолжал держать эту информацию в секрете и не поведал о своих планах даже Тане. Новость о возможном отъезде Вадима Николаевича из Советского Союза так и оставалась на уровне кулуарных слухов, не имея никакого зримого подтверждения.
Таня долго искала свой автобус на площадке среди однотипных, похожих как две капли воды красных «Икарусов», но, увидев наконец-то знакомый номер, с явным облегчением заметила, что автобус всё ещё стоял пустой.
Ребята начали возвращаться спустя почти час. Экскурсия в Оружейную палату началась позже намеченного времени, да ещё и затянулась. Экскурсовод Ирина Владимировна была очень недовольна таким временным смещением в программе, а ребята, наоборот, садились в автобус, переполненные впечатлениями. То и дело слышались реплики о том, какие прикольные были в музее рыцарские доспехи или о том, на каких навороченных каретах, оказывается, раньше ездили цари и вельможи.
При посадке в автобус преподаватели педантично пересчитывали ребят по головам, словно цыплят. Можно было подумать, что семнадцатилетние юноши и девушки могли вот так просто взять и потеряться. Кроме того, когда все наконец-то расположились на своих местах, классные руководители ещё устроили перекличку, чтобы точно проверить, не отстал ли кто.
Ольга Станиславовна смерила пристальным взглядом Таню, которая сидела, изучая какую-то большую книгу, совершенно не обращая внимания на происходящее вокруг, но, ничего не сказав ей, устроилась на своём месте. Самое главное, что Серебрякова всё-таки успела вернуться и не потерялась на столичных улицах. Её решение покинуть группу, конечно, было в высшей степени возмутительным и необъяснимым, но главное, она вернулась. А значит, всё остальное — уже мелочи. Группа, за которую Ольга Станиславовна несла личную ответственность во время экскурсии, возвращалась в полном составе.
В первых числах апреля получилось так, что весь десятый «б» как-то невзначай забыл о дне рождения своей бывшей классной руководительницы — Елены Михайловны. Что послужило этому причиной — неизвестно. Может, весна, которая в этом году началась как-то особенно бурно, может, приближающиеся выпускные экзамены, но факт оказался фактом: про дату Елены Михайловны в классе никто не вспоминал.
Странно получалось, но Таня, которая год назад делала всё возможное, чтобы одноклассники не попали в гости к своей учительнице, на сей раз была единственной, кто помнил об этом дне. По правде, напоминать о дне рождения бывшей классной руководительницы всем ей не очень хотелось. Ведь наверняка кто-нибудь из ребят не забыл, что сегодня и у Тани день рождения, которого на самом деле не было.
Поэтому Таня нарочно дождалась окончания последнего урока, когда все уже собирались расходиться по домам, и лишь тогда, первой выскочив к доске, призвала всех задержаться на минуту и напомнила про Елену Михайловну.
Все ребята сделали вид, что знали про день рождения, но как-то невзначай забыли. Вполне предсказуемая реакция.
