— Мой! — крикнул князь воям. Он сразу понял, кто перед ним оказался. Короткий обмен ударами и Василий ощутил силу противника, прочувствовал на себе необычный стиль боя. Опасный боец, и умелый. Абу был куда моложе, и Василий понимал — долгий бой он не выдержит, возраст уже не тот. Новый раунд и князь пропускает несколько коварных уколов, но его добротный доспех прощает ошибки, а вот Абу уже подтягивает левую ногу, за которой тянется кровавый след. Они расходятся, какое-то время кружат вокруг друг друга и в третий раз стремительно сходятся в жестокой сече. После обмена ударами, князь наносит коронку: отсушивает руку противника, удерживающую саблю, резким выпадом щита и рывком приблизившись к Абу бьёт головой в подбородок, а когда мавр поплыл от жесточайшего удара, Василий отбрасывает свой щит и не прерывая движения вбивает загодя зажатый в руке короткий сакс ровно под челюсть…. У каждого свои хитрости, а на войне все средства хороши.
Убийство Чёрного Абу стало началом конца, мавры побежали, не выдержали напора стальной лавины, а вскоре к защитникам гребцы присоединились, очухавшись от шока. По галиотам сова заработал «Жнец», а стрельцы взялись методично отстреливать пытающихся спастись пиратов превращая проигранную битву, в бойню.
[i] Олешье (др. — рус. «ольховое») — крепость-порт вблизи нынешнего города Алёшки, и земли вокруг неё. Центр одной из трёх эксклавных территорий Киевской Руси XI–XIII веков, включавшей в себя земли в низовьях реки Днепр, в радиусе 50–60 километрах от низовьев реки Южный Буг на западе до берегов Каркинитского залива на юге. Город был разрушен во время монгольского нашествия на Русь, но постепенно восстановился. К означенному времени выкуплен у темников генуэзскими торговцами в частную собственность.
Подробности про ТТХ оружия, в соответствующих главах.
Брандскугель
Надкалиберная мина
Руза. Московское княжество
Сыновья Калиты, даже по меркам XIV века, были молоды. Семён всего на год старше Мстислава, а самому младшему, Андрею, не стукнуло и четырнадцати, вследствие чего по очевидным причинам в княжестве рулили их «дядьки» и группировки бояр. Иван Иванович, пока не прозванный в народе Красным, в отличии от братьев, умом пошёл в отца и, несмотря на юный возраст, осознавал и сложившийся расклад, и своё место под солнцем. К воинскому делу Иван большого пристрастия не питал и целиком в этом вопросе полагался на своего воспитателя, боярина Босоволкова. После оказии с боярами в Боровске и публичного суда с подвешенными в клетке боярами, его брат Семён ходил сам не свой. Он ведь был вынужден выплатить виру за бояр, чтобы совсем не потерять лицо. Разжаловать красных людей в чернь⁈ Пусть и не насовсем, это же какой урон чести! Хуже смерти. А кто такой Мстислав, чтобы решать судьбу чужих вассалов?
Нет, понятно, там у всех рыльце в пушку. Эти хитрованы не один град подобным образом окрутили. Наказать можно, но не так же! Иван, просто не понимал, зачем Мстислав дёргал тигра за усы. Публичный судебный процесс за короткое время вызвал тектонические сдвиги в политической жизни Северо-Восточной Руси. Не абы кого судили, людей Великого князя. После такого даже Иван с боярином Хвостом попали в негласную опалу, как представители «партии мира» изрядно растерявшей позиции после процесса. Сам штраф был не ахти какой, но форма, в которой это было «провёрнуто» и, главное, озвучивание факта того, что какой-то удельный князь имеет право, по собственному усмотрению, лишить потомственных аристократов чести, вызвал острую реакцию боярской среды и не менее бурную черни. Последним то, жилось тяжело, особенно под вотчинными боярами и сам факт публичной порки мироедов лёг на хорошо унавоженную почву, вызвав очередной виток популярности соседского князя. На это и слухи про убийство Узбека наложились, а раздутая в народе слава победителя монгол, Литвы и ненавистных бояр добавила градус. Не считая вполне себе объективных фактов: в разы лучшей кормёжки батраков, богатой платы за работу и массы бесплатных благ, кои ежели перечислять пальцев на руках не хватит.
А такие факты как совместная обработка земли али прочих дел, в форме артели имели для селян и вовсе сакральное значение, они фактически выделяли артельщиков в отдельное сословие.
