– Озеро! Озеро, братья! – закричал послушник и выбежал из кухни, чтобы поделиться со всеми радостной новостью.
– Вот видишь, – говорил в это же время отец Феодосий иноку Сергию, – я же говорил, что Господь нас не оставит. Готовьтесь к празднику! И постарайтесь побыстрее привезти елку. Нужно ещё успеть её нарядить.
А накануне главной ночной службы у стен монастыря появились первые запряженные лошадьми сани. А потом ещё и ещё. Люди спешили встретить любимый праздник. Самые первые прихожане – взрослые и дети заполняли главную площадь перед храмом, где стояла, украшенная огнями и самодельными игрушками, большая Рождественская елка. Зазвучал колокол, извещающий начало праздничного богослужения. Народ потянулся в храм.
А вскоре над озером зазвучал праздничный перезвон. Наступило Рождество!
В предновогодние дни дом наполнялся особой атмосферой. Морозный воздух, который успевал проникнуть, когда открывались входные двери, смешивался с новыми слегка подзабытыми ароматами: запахами свежей хвои и мандаринов. Именно эта смесь сурового севера и жаркого юга дарила праздничное настроение. Чувствовалось приближение зимнего торжества.
Как только наступала ночь и все засыпали, в гостиной оживали истинные обитатели дома. По крайней мере, они себя таковыми считали. Главным среди всех был канделябр. Обитатели гостиной его уважали и всегда интересовались его мнением. Канделябр помнил то время, как впервые попал в этот дом. В те годы он гордо носил на голове три высокие свечи и чрезвычайно этим гордился. Сейчас, в век современных технологий, свечи уже не использовали и канделябр подвергся небольшой переделке. Теперь он умел зажигать над головой электрические лампы, чем подвергал остальных в неописуемый восторг.
Сегодня, когда свет от его ламп озарил гостиную, все ахнули. Большая нарядная ель заиграла множеством ярких огней, которые отражались от разноцветных, шаров, гирлянд и других елочных игрушек.
– Ах, как красиво! – не удержались часы и пробили четверть.
– Да, – пробасил канделябр, – с этим не поспоришь. Скоро наступит Новый год!
– Мой самый любимый праздник! – прозвенела хрустальными подвесками люстра. – Как самочувствие, уважаемый кузен?
– Отменно, дорогая, – отвечал канделябр.
Поскольку они с люстрой отвечали за освещение, то считались родственниками.
– А почему Новый год называется новым? – пропищал чей-то голосок.
– Кто это сказал? – удивилось стоящее в углу трюмо.
– Ах, это всё стрелки, – взволнованно затикали часы, – вот неугомонные! Вечно они делают всё наперекор. То куда-то спешат, то опаздывают нарочно. Согрешу я с ними!
– Новый год так называется потому, что приходит вновь, – глубокомысленно произнес канделябр, – ведь его раньше никогда не было. Он словно рождается в тот момент, когда часы пробьют полночь в ночь на Первое января.
– А вдруг он не придёт? – снова спросила одна из стрелок.
– Не болтай ерунду, – сердито ответил канделябр, – лучше займись делом.
Обычно все предметы большой гостиной так и вели разговоры до самого рассвета. Конечно, в иные ночи они говорили совершенно о других вещах: о погоде, например, или о том, как приходил настройщик к роялю. Мысли о приходе нового года радовали старый канделябр и одновременно волновали. Особенно речи глупой стрелки.
«Ну ничего, – вздохнул про себя старик и лампочки над его головой зазвенели серебряными нитями, – молодые ещё».
Он задремал и не заметил, как наступило утро и вместе с ним новый день. А день, как говорится, предназначался людям.
Наступила новая ночь и первым пробудился канделябр. И ему сразу же послышалось, что кто-то плачет. В недоумении он осмотрелся и увидел рыдающие часы. О ужас! На них не было стрелок!
– Что произошло? – взволнованно спросил канделябр.
– Они… они ушли, – сквозь рыдания проговорили часы, – неугомонные, непослушные, противные.
Обитатели гостиной пытались помочь часам как могли, но те оставались безутешными. И вдруг канделябр хлопнул себя по лбу:
– Я понял! Понял почему часы так горько плачут!
Все находящиеся в гостиной предметы повернулись в его сторону и обратились в слух.
– Если часы не пробьют полночь, то Новый год не наступит!
В гостиной пронесся ропот. Испуганно зазвенела подвесками люстра, всхлипнул высокой ноткой рояль, вздохнуло трюмо.
– Мы должны непременно их вернуть! – прошелестела ветвями ель. – Нельзя допустить, чтобы праздник не состоялся!
– Как же мы будем их искать? – спросила люстра. – Некоторые из нас даже с места не могут сдвинуться.
Она так расстроилась, что ещё некоторое время продолжала позвякивать подвесками.
– Не печальтесь друзья, – прозвучал чей-то тоненький голосок, – мы готовы помочь.
– Это кто сказал? – удивился канделябр. – Старый я стал, не вижу.
С наряженной ёлки прилетела маленькая сверкающая фея. Она была словно соткана из тысячи золотых блёсток. Фея опустилась рядом с канделябром и, поклонившись, представилась:
– Здравствуйте! Меня зовут Элиза. Я могу помочь.