Молодежь всё чаще собиралась в избе на посиделки по вечерам. Девчата прядут лён или шерсть, некоторые вяжут, а ребята играют на тальянке да пляшут. Так подбирались пары. Присматривались мужчины, какая из девушек лучшая мастерица, подходят, вызывают на танец, пританцовывая: «Задушевный мой товарищ выходи на парочку». Если парень девушке нравился, она соглашалась потанцевать.
Хозяин избы выставлял угощение. Обычно овсеники-булки, шанежки, чулпан – пирог из овсяного теста. Квас в глиняных горшках расставляли на столе в изобилии. Уважали вологодские хозяйки толокно из овса, за что в соседних краях их называли толоконниками.
Порой молодёжь приходила на посиделки из близлежащих деревень. Райка увязалась за старшей сестрой и, забравшись на печку с другими детьми, наблюдала за молодыми. Сестра много связала носков за вечер, одни подарила Егору, высокому симпатичному парню, который приехал из деревни Починково. Голосистые девушки затягивали то одну, то другую песню.
Когда наступила поздняя ночь и местные разошлись по своим домам, на полу приезжие девушки и парни расстелили тулупы и улеглись спать. Долго ещё слышался смех да шуточки, но постепенно все засыпали. Хозяйские дети и девчата на огромной печке, где можно было уложить до восьми человек, а сами хозяева за льняной занавеской в углу на кровати.
Всю ночь сильная вьюга металась по деревне. Завалила всех снегом. Утром дед Вася глянул в окно, солнышко светило ласково, и сосульки заплакали редкими морозными слезами.
– Успокоилась непогода, как хорошо, что я вернулся вчера к вечеру. Два дня по лесу бегал на лыжах. Не отказало моё охотничье чутье.
Баба Шура поставила на стол пироги с грибами да овсяный кисель, семья собрались за столом. Взрослые его подсолили, а внучатам насыпали немного сахара и наполнили кружки молоком.
– Вчера на охоте, как я зайцев набил, возвращаясь, наткнулся на берлогу с медведем. – Сказал глава семейства.
Сыновья Василий, Еремей и Павел отложили еду и внимательно на него посмотрели и приготовились слушать дальше. Все мужчины были страстными охотниками
– Бегу я на лыжах, моя лайка что-то странно начала себя вести хвост поджимает и тихо повизгивает, ко мне жмётся. Думаю не дело это. Ружьё приготовил и осматриваюсь. Глядь, вдалеке над снежной горкой, тоненькая струйка пара поднимается. А, думаю, вот в чём дело! Медведь в берлоге спит. Сбегайте – ка сынки за Евлампием и Семёном, ну и кто из мужиков ещё пойдёт, да Миколку Крючкова надо позвать, он на медведя сколько раз ходил. Завалим косолапого зверя. Голодно стало совсем. Советы скоро и охотиться в лесу запретят, лесник должен приехать. А так до весны дотянем.
Вечером мужики собрались, и дед распределил места на охоте:
– Я, Николай и Евлампий – стрелки. Мои два старших сына и Семён – на подмоге с ружьями, в случае чего. Как утром придём, я вас расставлю, чтоб друг друга не перестреляли. Павлушку поставим недалеко с санями, возьму ещё слегу да оглоблю попрочнее, потревожим ими в берлоге медведя. Плохо, что снег не улежался, как следует, рыхлый он, ну да ладно наши короткие и широкие лыжи помогут. Ты Евлампий возьми своего волкодава, я Лыска да лайку. Три собаки думаю, хватит. Давайте решим, чья первая травить, зверя пойдет.
Евлампий сказал:
– Я пошлю мою собаку в берлогу. Мой Карько сильный и злой, я его хорошо учил, не подведёт. А как мишка вылезет, в три пули его уложим. Если что и ребята стрельнут из подмоги.
– Договорились, до утра. Ты, Миколка, оставайся у нас, если хошь, рано пойдём в лес, чего мотаться, – предложил дед Василий
– Нет, я Анютку не предупредил, волноваться будет, мы рядом, четыре километра не проблема, дорогу укатали, вернусь вовремя.
– Добро, – согласился дед.
Рано утром отправились на охоту. У кромки леса оставили младшего сына Павла с санями. Охотники углубились в лес.
– Ты Василий и рогатину с собой захватил, неужто с ней на медведя охотиться собрался? Я думал, всё-таки с ружьём сподручнее. Или может опять, как прежде тебя вперёд послать, возле берлоги облегчишься и духом своим от овсяного киселя из спячки его разбудишь и с места стронишь? – Подмигнув остальным, спросил Евлампий.
Мужики задавили смех, чуть хохотнув, а Василий ответил, не смутившись:
– Пошути пока. Мы вологодские толокном испокон века выживаем и овёс всему голова. А эту рогатину ещё дед мой с собой брал, когда ходил на медведя. Она ружью не помеха. А что если заклинит? На охоте, тем более на хозяина леса, каждая секунда дорога, ни одну жизнь она спасла. Все замолчали.
Василий побежал первым. Несмотря на возраст и беспрерывную, тяжёлую, физическую работу по хозяйству, это был ещё крепкий и сильный мужчина. Пробежав, километра два по лесу, тропами, известными только ему, дед остановился и сделал знак.
Распределив стрелков и помощников в десяти метрах от берлоги и спросив о готовности, он дал команду Евлампию раскопать лаз в берлогу. Тот, положив рядом оглоблю и ружьё, сделал подкоп короткой лопатой, затем сунул туда слегу и пошевелил. Послышалось глухое, сердитое рычание. Хозяин собаки скомандовал:
– А ту его, вперёд Карько!
