И был день. И была ночь… От легкости, царившей в Ганготри, не осталось и следа. Вновь душу рвало на части. Анна не знала, что больше ее тревожит — приближающееся возвращение в Москву или Витя, далекий, недосягаемый. Ночью вопреки всем ее надеждам Лола и Рома вернулись в ашрам, лишив их возможности быть вдвоем. Надежды, разбитые вдребезги, болью отдавались во всем теле. Она крутилась в цветной простыне, будто в карусели, ощущая подступающую тошноту.
— Что с тобой? — шепотом спросила Лола.
— Прости, я тебе мешаю спать. Ты-то как?
— Уже намного лучше. Видишь, даже смогла гулять.
— Здорово.
— Это из-за Вити?
В темноте, наполненной криком обезьян, приглушаемом зелеными ставнями, Анна повернулась к смуглому лицу.
— А что Витя?
— Аня, если не хочешь, можем не говорить об этом. Но такие вещи очень сложно утаить от посторонних глаз. — Анна приподнялась и со вздохом рухнула на подушку. — Между вами такое электричество носится в воздухе… И то, как вы не смотрите друг на друга…
— Да, да… Я задыхаюсь. Скорее бы утро. Ришикеш сводит меня с ума!
— Если бы дело было в Ришикеше…
Утро, утро… Желанное утро. Асаны, пранаямы… Его лицо в преддверии восхода солнца, ноздри, забитые удушливой влагой, плавные потоки воздуха, разносимые вентилятором.
Потом завтрак. Скрежет металлической посуды. Колотится сердце, барабанят пальцы по деревянному столу.
— Ты мажешь лицо пантенолом? — спрашивает Витя. «Позавчера ты у меня во рту. А сегодня это все, что можешь сказать?» Бросается в комнату, швыряет поднос с посудой, падает навзничь на кровать.
— Мы пойдем в город. Хочешь с нами? — наклоняется Лола, с тревогой вглядываясь в ее вздрагивающие веки.
— Нет, я останусь.
Лола неуверенно кивает. Можно ли ее оставлять наедине с мыслями?
Анна ждет. Хочет плакать, но не плачет. Изредка сквозь приоткрытую дверь долетает слабый теплый ветер, и она отчаянно надеется, что он придет.
Скрип, тихий стук. Срывается, вскакивает, темнеет в глазах, резко садится. Но это Ден, всего лишь Ден.
— Аня, ты пойдешь в город?
— Наверное.
— Может, пойдем вместе? Погуляем? Все-таки, можно сказать, последний день…
— Знаю, что последний…
— И…
— Ты иди. (Поворачивается к ней вопросительно, умоляюще.) Ден, что ты от меня хочешь? Ты посмотри на мое лицо — я жутко обгорела! И настроение у меня тоже ужасное! Какая тебе от меня радость?
— По-моему, ты прекрасно выглядишь! А настроение — вещь непостоянная. Ладно, буду ждать тебя внизу, во «Flowers».
— Как хочешь. Но ждать тебе придется очень долго.
Недовольные разочарованные шаги растворились на ступеньках крыльца. Анна присела на край кровати, больше она не видела смысла терзаться в духоте. Она не пойдет ни с Лолой, ни с Деном… Будет бродить в одиночестве по острой проволоке воспоминаний, по навесному мосту, где, провалившись в темноту, впервые ощутила нежность его рук. Она надела шелковые цветные брюки, черную тунику, повесила на плечо серую сумку и вышла из комнаты.
Торопливые шаги преодолевали огромные ступеньки. Солнце в разгаре ревности обжигало. Грустные влажные глаза прятались за темными стеклами очков. Перейдя через дорогу, Анна мгновенно попала в плен шумной улицы и остановилась. Она могла сесть в лодку, чтобы пересечь Гангу, отправиться в индуистский храм… Но от этого лишь усилится ее боль, она знала. Сердце щемило, хотелось раствориться. Она огляделась, пытаясь за что-нибудь зацепиться взглядом. Бананы, сандалии, фигурки божков, огромные манго… Вывеска «SPA». Масла, прикосновения, убаюкивающая музыка… То, что надо.
«Дзи-дзин!» — возвестил колокольчик о ее приходе. Здесь было тихо, спокойно. Плетеные стулья, на столиках желтые цветы, фреш-бар, дыхание ласкали запахи розы и корицы.
— Добрый день. Хотела бы попасть на массаж. Сейчас.
— Одну минутку. — Индианка в белом сари внимательно начала листать журнал. — Придется подождать около часа.
— Хорошо.
А куда ей спешить? Она опустилась в кокон из синих подушек. Взяла стакан с водой, предложенный ей.
— А с этим можно что-нибудь сделать? — обратилась она к индианке, аккуратно дотрагиваясь рукой до лица.
— Нет. Иногда только время может помочь.
Наверное… Но в большинстве случаев и оно не помогает, всего лишь общая иллюзия о спасительных минутах. Она достала мобильный, повертела его в руках, затем набрала номер.
— Привет, это я…
— Как дела? А Сашка сейчас не сможет подойти…
— Я с тобой хотела поговорить.
— О чем? — учащенное дыхание Мухтара.
— О нас.
— Разве есть такое понятие «мы»?
— Конечно. Например, мы — родители Сашеньки.
— Да…
— Но я не об этом… Ты когда-нибудь сможешь меня простить?
— Алика тоже хочешь бросить?
— Нет.
— Тогда к чему это?..
— Простить — не значит быть вместе…
— Аня, хватит уже! Ты мне всю душу истерзала, жаждала свободы, ушла к моему врачу… И все-таки я разговариваю с тобой, хотя ты и сейчас черт знает где!
