Но живший в главном селении острова колдун — немного не в своем уме — мог говорить и думать только об огромном змее, якобы подъедающем основание острова Пелимер, отчего остров вот-вот поплывет по воле волн подобно отрезанной от причала лодке, доплывет до края света и оттуда соскользнет вниз. Поначалу он приветствовал юных волшебников вполне учтиво, но, когда завел разговор про морского змея, начал как-то искоса поглядывать на Геда, а потом вдруг принялся на всю улицу бранить гостей, уверяя, будто они соглядатаи и слуги Змея. Тогда пелимерцы посуровели, ибо верили колдуну, хотя и сумасшедшему, но все-таки своему. Пришлось Геду и Бобу отказаться от мысли задержаться на острове, и еще до ночи они снова вышли в море, по-прежнему держа курс на юго-восток.
В продолжение всего плавания Гед ни днем, ни ночью не заводил разговора о цели их путешествия — о Тени. Лишь изредка, по мере того как уходили они от известных земель Земноморья, Боб задавал Геду примерно такой вопрос:
— Ты уверен?
На что Гед отвечал ему:
— Уверено ли железо, в какой стороне находится магнит?
Боб кивал, и они плыли дальше, ни слова не говоря о главном. Но время от времени они обсуждали в своих беседах всякие искусные уловки магов былых времен, с помощью которых те отыскивали потаенные имена смертоносных сил и тварей. Они вспоминали, например, Нерегера с Пална, сумевшего узнать имя Черного Мага из услышанного разговора драконов, или Морреда, прочитавшего имя своего врага в знаках, оставленных падающими каплями дождя на пыли, покрывшей поле битвы на Энладе. Они говорили про наговоры Отыскания, о могущественных призываниях и заклятиях, про Вопросы, на Которые Обязательно Отвечают; правда, последние умел задавать лишь Учитель Системности на Роке. Но Гед часто заканчивал такие разговоры словами, сказанными когда-то Огионом на склоне Горы Гонт, в ту далекую осень, когда маг увел его из родного дома:
— Чтобы услышать, надо молчать.
После этого Гед замолкал в глубоком раздумье и молчал по несколько часов подряд, и все это время он, не отрываясь, вглядывался в морскую даль, туда, куда держала путь лодка. Порою Бобу казалось, что его друг сквозь волны, мили и штормы видит их будущее, и преследуемую ими Тварь, и недоброе завершение их плавания.
В самую мерзостную погоду прошли они между Корнаем и Госком. Стоял такой туман и шел такой дождь, что они даже не заметили эти острова. Они поняли, что миновали их, только на следующий день, когда увидели впереди остров с утесами, похожими на остроконечные башни. Над утесами кружились огромные стаи морских чаек, и их крики, похожие на кошачье мяуканье, далеко разносились над морем. Боб сказал:
— Судя по его виду, это должен быть Астовел. Последняя Земля. На картах к юго-востоку от него — лишь пустынное море.
— Но, возможно, жители острова знают что-то про земли, расположенные еще дальше, — сказал Гед.
— Почему ты так думаешь? — спросил Боб, ибо в голосе Геда звучала тревога. На вопрос друга он ответил не сразу, словно заикаясь, и слова его казались странными.
— Не здесь, — сказал он, глядя в сторону Астовела, но не на сам остров, а куда-то выше него и даже сквозь него. — Главное произойдет не здесь. И не на море. Не на море, а на сухой земле. Где она лежит? Перед истоками моря, но позади его устья, за вратами дневного света…
Тут он смолк, а когда заговорил снова, голос его стал обычным, будто спали с него некие чары или исчезло видение, и он даже не помнит ясно, что случилось.
Порт Астовела, расположенный на северном берегу, представлял из себя всего-навсего устье бухточки между двумя скалистыми утесами, а все домишки поселения смотрели на северо-запад. Казалось, что остров, заброшенный в неслыханную даль, все время держал свое лицо обращенным в сторону Земноморья, в сторону рода человеческого.
