Игра включала как стратегию, так и наложение заклинаний. Нужно было с помощью магии захватить клетки и защищать их,
или перехватить у другой команды, заменив ранее наложенное заклинание своим. Легче всего это можно было сделать с водными квадратами, сложнее всего – с металлическими, потому что они были защищены от заклинаний вызова и других особых заклинаний. В конце концов, игрок должен был сам ступить на поле игры, становясь, таким образом, её частью и оставаясь без защиты перед прямыми атаками. По мере того, как Квентин подбирался к краю поля, луг вокруг него, казалось, уменьшался, а игровое поле увеличивалось, словно оказавшись в центре широкоугольного объектива. Деревья потеряли часть своих цветов, став тусклыми и сероватыми.
В начале игры всё происходило быстро: в схватке за клетки обе стороны отхватили себе несколько свободных. Как и в шахматах, здесь было множество традиционных дебютов, которые были разработаны и улучшены очень давно. Но как только свободные клетки закончились, соперникам пришлось начать наступление. Игра шла своим чередом, прерываемая длинными объяснениями Джэнет о технике велтерса. Элиот исчез на двадцать минут и вернулся с шестью тонкими бутылками очень сухого рислинга «Фингер Лейкс», которые он, вероятно, приберегал именно для такого случая, в двух жестяных ведёрках, полных тающего льда. Он не подумал о том, чтобы прихватить бокалы, поэтому все пили прямо из бутылок.
Квентин до сих пор не очень хорошо переносил алкоголь, и чем больше вина он пил, тем меньше мог сосредоточиться на деталях игры, которые становились чертовски сложными. Видимо, правилами разрешалось менять вид клеток и даже заставлять их скользить вокруг и изменять своё положение на поле. К тому времени, когда игроки должны были сами вступить на игровое поле, все были уже так пьяны, что Джэнет приходилось говорить им, куда вставать, что она и делала с нарастающей снисходительностью.
Не то, чтобы это кого-то волновало. Солнце за деревьями опускалось, покрывая траву тенями, а небо из ярко-голубого стало цвета сияющей морской волны. Воздух был такой же тёплый, как вода в бережно приготовленной ванне. Джош заснул на клетке, которую должен был защищать, и растянулся на целый ряд. Элиот стал изображать Джэнет, а Джэнет стала делать вид, что злится.
Элис сняла обувь и болтала ногами во временно свободной водной клетке. Их голоса уносились вверх и терялись в летней листве. Вино почти закончилось: пустые бутылки плавали в жестяных ведёрках, теперь полных тёплой воды, в которой утонула оса.
Все делали вид, что умирают со скуки, хотя, может быть, так оно и было, но только не для Квентина. Он был неожиданно счастлив, хотя инстинктивно скрывал это. На самом деле, он был настолько полон радости и облегчения, что едва мог дышать. Как отступающий ледник, вся эта ситуация со Зверем оставила позади себя повреждённый мир, беспорядочный, израненный, потрёпанный, однако молодые зелёные побеги, наконец, появились вновь. Идиотский план Фогга действительно работал. Принесённая Зверем серая мгла, нависшая над школой, отступала. Было нормально снова быть подростками, хотя бы ещё чуть-чуть подольше. Квентин чувствовал себя прощённым, хотя даже не знал, кем.
Он представил, как все они выглядят сверху. Если бы кто- нибудь посмотрел на них с низко летящего самолета, или с борта странствующего дирижабля, то увидел бы пять человек, развалившихся вокруг аккуратного маленького поля для велтерса на секретной земле, в закрытом магическом анклаве, и услышал бы их мягкие, но неразличимые на расстоянии голоса, такие довольные и уверенные, что наблюдатель поверил бы, что так оно и есть. И это на самом деле было так. Наблюдатель бы не ошибся. Всё было по- настоящему.
– Без меня, – повторила Джэнет с неистовым ликованием, вытирая тыльной стороной руки выступившие от смеха слёзы, – Вы, народ,
Если велтерс немного и восстановил потерянное равновесие Квентина, то для Джоша он стал совершенно новой проблемой. Они продолжали практиковаться весь первый месяц семестра, и Квентин постепенно научился играть. По сути, дело было не в знании заклинаний или стратегии, хотя знать всё это было не лишним. Оно было в том, чтобы идеально накладывать заклинания, когда это требовалось; в том чувстве мощи, которое живёт где-то в груди и наполняет заклинания стойкостью и жизненной силой. Что бы это ни было, нужно было суметь найти его, когда это было необходимо.
Джош никогда не знал, что он найдёт. Во время одной из тренировок Квентин наблюдал за тем, как он пошёл против Элиота за одной из двух металлических клеток поля. Они состояли из потускневшего серебристого вещества – одна и вправду была серебряной, другая была сделана из палладия, что бы это ни было – с аккуратно закрученными краями и крохотными выгравированными на них курсивом словами.
