И тут узнал Финист – Ясный Сокол свою Марьюшку, красную девицу. И так он обрадовался ей, что от радости сперва слова молвить не мог! Прижал он Марьюшку к груди своей белой и поцеловал.
А очнувшись, привыкши, что Марьюшка с ним, он сказал ей:
– Будь ты моей сизой голубкой, моя верная красная девица!
И в ту же минуту обратился он в сокола, а Марьюшка – в голубку.
Улетели они в ночное поднебесье и всю ночь летели рядом, до самого рассвета.
А когда они летели, Марьюшка спросила:
– Сокол, сокол, а куда ты летишь, ведь жена твоя соскучится!
Финист-сокол послушал её и ответил:
– Я к тебе лечу, красная девица. А кто мужа меняет на веретёнце, на блюдечко да на иголку, той жене мужа не надо и та жена не соскучится.
– А чего же ты женился на такой жене? – спросила Марьюшка. – Воли твоей не было?
– Воля моя была, да судьбы и любви не было.
И они полетели далее рядом друг с другом.
А на рассвете опустились они на землю. Поглядела Марьюшка вокруг; видит она – дом её родителя стоит, как прежде был. Захотела Марьюшка увидеть отца-родителя, и тут же обратилась она в красную девицу. А Финист – Ясный Сокол ударился о сыру землю и сделался пёрышком.
Взяла Марьюшка пёрышко, спрятала его к себе на грудь, за пазуху, и пришла к отцу.
– Здравствуй, дочь моя меньшая, любимая. Я думал, что тебя и на свете нету. Спасибо, что отца не забыла, домой воротилась. Где была так долго, чего домой не спешила?
– Прости меня, батюшка. Так нужно мне было.
– Что ж, нужно так нужно. Спасибо, что нужда прошла.
А случилось это на праздник, и в городе большая ярмарка открылась. Собрался наутро отец на ярмарку ехать, и старшие дочери с ним едут – подарки себе покупать.
Отец и меньшую позвал, Марьюшку.
А Марьюшка:
– Батюшка, – говорит, – я с дороги притомилась, и надеть мне на себя нечего. На ярмарке, чай, все нарядные будут.
– Я там тебя, Марьюшка, обряжу, – отвечает отец. – На ярмарке, чай, торг большой.
А старшие сёстры говорят младшей:
– Надень наши уборы, у нас лишние есть.
– Ах, сестрицы, спасибо вам! – говорит Марьюшка. – Мне ваши платья не по кости! Да мне и дома хорошо.
– Ну, быть по-твоему, – говорит ей отец. – А что тебе с ярмарки привезти, какой подарок? Скажи, отца не обижай!
– Ах, батюшка, ничего мне не надобно, всё у меня есть! Недаром я далеко ходила и в дороге утомилась.
Отец со старшими сёстрами уехал на ярмарку. В ту же пору Марьюшка вынула своё пёрышко. Оно ударилось о́б пол и сделалось прекрасным добрым молодцем, Финистом, только ещё прекраснее, чем он был прежде. Марьюшка удивилась да от счастья своего ничего не сказала. Тогда сказал ей Финист:
– Не дивись на меня, Марьюшка, это я от твоей любви таким стал.
– Я хоть и дивлюсь, – сказала Марьюшка, – да для меня ты всегда одинаков, я тебя всякого люблю.
– А где родитель твой батюшка?
– На ярмарку уехал, и сёстры с ним старшие.
– А ты чего, Марьюшка моя, не поехала с ними?
– У меня Финист есть, Ясный Сокол. Мне ничего на ярмарке не надо.
– И мне ничего не надо, – сказал Финист, – да я от твоей любви богатым стал.
Обернулся Финист от Марьюшки, свистнул в окошко – сейчас явились платья, уборы и карета золотая. Нарядились они, сели в карету, кони помчали их вихрем.
Приехали они в город на ярмарку, а ярмарка только открылась, все богатые товары и яства горою лежат, а покупатели едут в дороге.
Финист купил на ярмарке все товары, все яства, что были там, велел их обозами везти в деревню к родителю Марьюшки. Одну только мазь колёсную он не купил, а оставил её на ярмарке. Он хотел, чтобы все крестьяне, какие приедут на ярмарку, стали гостями на его свадьбе и скорее ехали к нему. А для скорой езды им мазь нужна будет.
Поехали Финист с Марьюшкой домой. Едут они быстро, лошадям воздуха от ветра не хватает. На половине дороги увидела Марьюшка своего батюшку и старших сестёр. Они ещё на ярмарку ехали и не доехали. Марьюшка велела им ворочаться ко двору, на свадьбу её с Финистом – Ясным Соколом.
А через три дня собрался в гости весь народ, что жил на сто вёрст в округе; обвенчался тогда Финист с Марьюшкой, и свадьба была богатая.
На той свадьбе дедушки наши и бабушки были, долго они пировали, жениха и невесту величали, с лета до зимы не разошлись бы, да настала пора убирать урожай, хлеб осыпа́ться начал; оттого и свадьба кончилась и на пиру гостей не осталось.
Свадьба кончилась, и свадебный пир гости позабыли, а верное любящее сердце Марьюшки навсегда запомнилось в русской земле.
Жили старик со старухой, с ними внучка Дуня жила. И не такая уж Дуня была красивая, как в сказках сказывается, только умница она была и охотная к домашней работе.
Вот раз собираются старики на базар в большое село и думают: как им быть? Кто им щи сварит и кашу сготовит, кто корову напоит и подоит, кто курам проса даст и на насест их загонит? А Дуня им говорит:
– Кто ж, как не я! Я и щи сварю и кашу напарю, я и корову из стада встречу и на ночь её обряжу, я и кур угомоню, я и в избе приберу, я и сено поворошу, пока вёдро[10] стоит на дворе.
– Да ты мала ещё, внученька, – говорит ей бабушка, – семь годов всего сроку тебе!
