Пришла Марьюшка к Финисту в горницу и позабыла про мух. Видит она: спит её сердечный друг непробудным сном.
Смотрит на него Марьюшка – не насмотрится. Наклонилась к нему близко, одним дыханьием с ним дышит, шепчет ему:
– Проснись, мой Финист – Ясный Сокол, это я к тебе пришла; я три пары башмаков железных истоптала, три посоха чугунных о дорогу истёрла, три хлеба каменных изглодала!
А Финист спит непробудно, он глаз не открывает и не молвит слова в ответ.
Приходит в горницу жена Финиста – хозяйская дочь – и спрашивает:
– Отгоняла мух?
– Отгоняла, – Марьюшка говорит, – они в окно улетели.
– Ну иди спать в людскую избу.
На другой день, как поделала Марьюшка всю хозяйскую работу, взяла она серебряное блюдечко и катает по нём золотым яичком: покатает вокруг – и новое золотое яичко скатывается с блюдечка; покатает другой раз вокруг – и опять новое золотое яичко скатывается с блюдечка. Увидела хозяйская дочь.
– Ужели, – говорит, – и такая забава есть у тебя? Продай мне её, либо я тебе мену, какую хочешь, дам за неё.
Марьюшка говорит ей в ответ:
– Продать не могу, мне добрая бабушка это в подарок дала, и я тебе даром блюдечко с яичком отдам. На-ко, возьми!
Взяла подарок хозяйская дочь и обрадовалась:
– А может, и тебе что нужно, Марьюшка? Проси, чего хочешь.
Марьюшка и просит в ответ:
– А мне самое малое и нужно. Дозволь опять от Финиста мух отгонять, когда ты почивать его уложишь.
– Изволь, – говорит молодая хозяйка.
А сама думает: «Чего с мужем станется от поглядки чужой девицы! Да и спать он будет от зелья, глаз не откроет, а у работницы, может, ещё какая забава есть!»
К ночи опять, как было, воротился Финист – Ясный Сокол из поднебесья, оборотился он в доброго молодца и сел за стол ужинать со своим семейством.
Жена Финиста позвала Марьюшку прислуживать за столом, кушанья подавать. Марьюшка кушанья подаёт, чашки ставит, ложки кладёт, а сама глаз с Финиста не сводит. А Финист глядит и не видит её – не узнаёт её его сердце.
Опять, как было, дала хозяйская дочь своему мужу питьё с сонным зельем и спать его уложила. А работницу Марьюшку послала к нему и велела ей мух отгонять.
Пришла Марьюшка к Финисту, стала звать его и плакать над ним, думала – нынче он пробудится, взглянет на неё и узнает Марьюшку. Долго звала его Марьюшка и слёзы со своего лица утирала, чтоб они не упали на белое лицо Финиста и не смочили его. А Финист спал, он не пробудился и глаз своих не открыл в ответ.
На третий день Марьюшка справила всю хозяйскую работу, села на лавку в людской избе, вынула золотое пялечко и иголочку. Держит она в руках золотое пялечко, а иголочка сама до полотну вышивает.
Вышивает Марьюшка, сама приговаривает:
– Вышивайся, вышивайся, мой красный узор, вышивайся для Финиста – Ясна Сокола, было бы ему на что любоваться!
Молодая хозяйка неподалёку ходила-была; пришла она в людскую избу, увидела в руках у Марьюшки золотое пялечко и иголочку, что сама вышивает. Зашлось у неё сердце завистью и алчностью, и говорит она:
– Ой, Марьюшка, душенька, красная девица. Подари мне такую забаву, либо что хочешь в обмен возьми! Золотое веретёнце есть у меня, пряжи я напряду, холстины натку, а золотого пялечка с иголочкой у меня нету – вышивать нечем. Если в обмен не хочешь отдавать, тогда продай! Я цену тебе дам!
– Нельзя! – говорит Марьюшка. – Нельзя золотое пялечко с иголочкой ни продавать, ни в обмен давать. Их мне самая добрая, самая старая бабушка даром дала. И я тебе их даром отдам.
Взяла молодая хозяйка пялечко с иголочкой, а Марьюшке ей дать нечего, она и говорит:
– Приходи, коли хочешь, от мужа моего, Финиста, мух отгонять. Прежде ты сама просилась.
– Приду уж, так и быть, – сказала Марьюшка.
После ужина молодая хозяйка сначала не хотела давать Финисту сонного зелья, а потом раздумалась и добавила того зелья в питьё: «Чего ему глядеть на девицу, пусть спит!»
Пошла Марьюшка в горницу к спящему Финисту. Уже не стерпело теперь её сердце. Припала она к его белой груди и причитает:
– Проснись-пробудись, Финист мой, Ясный мой Сокол! Я всю землю пешей прошла, к тебе идучи! Три посоха чугунных уморились со мной ходить и о землю истёрлись, три пары башмаков железных ноги мои износили, три хлеба каменных я изглодала. Встань-проснись, Финист мой, Сокол! Сжалься ты надо мной!
А Финист спит, ничего не чует, и не слышит он голоса Марьюшки.
Долго Марьюшка будила Финиста, долго плакала над ним, а не проснулся Финист – крепко было зелье жены. Да упала одна горячая слеза Марьюшки на грудь Финиста, а другая слеза упала на его лицо. Одна слеза обожгла сердце Финиста, а другая открыла ему глаза, и он в ту же минуту проснулся.
– Ах, – говорит, – что меня обожгло?
– Финист мой, Ясный Сокол! – отвечает ему Марьюшка. – Пробудись ко мне, это я пришла! Долго-долго я искала тебя, железо и чугун я о землю истёрла. Не стерпели они дороги к тебе, а я стерпела! Третью ночь я зову тебя, а ты спишь, ты не пробуждаешься, ты на голос мой не отвечаешь!
