– Давно, – говорит, – я добра никому не делала. Одна в лесу живу, все про меня забыли, одна я всех помню. Тебе добро и сделаю: скажу тебе, где твой Финист – Ясный Сокол живёт. А и отыщешь ты его, трудно тебе будет: Финист-сокол теперь женился, он со своей хозяйкой живёт. Трудно тебе будет, да сердце у тебя есть, а на сердце и разум придёт, а от разума и трудное лёгким станет.
Марьюшка сказала в ответ:
– Благодарствую тебе, бабушка, – и поклонилась ей в землю.
– Благодарствовать мне после будешь. А вот тебе подарочек – возьми от меня золотое пялечко да иголочку: ты пялечко держи, а иголочка сама вышивать будет. Ступай теперь, а что нужно будет делать тебе – пойдёшь, сама узнаешь.
Клубочек далее не катился. Вышла на крыльцо старшая старуха и указала Марьюшке, в какую сторону ей надо идти.
Пошла Марьюшка, как была, босая. Подумала: «Как пойду? Земля здесь твёрдая, чужая, к ней привыкнуть нужно…»
Прошла она недолго времени. И видит – стоит на поляне богатый двор. А во дворе терем: крыльцо резное, оконца узорчатые. У одного оконца сидит богатая, знатная хозяйка и смотрит на Марьюшку: чего, дескать, ей надо.
Вспомнила Марьюшка: обуться ей теперь не во что и последний каменный хлеб она изглодала в дороге.
Сказала она хозяйке:
– Здравствуй, хозяюшка! Не надобно ли вам работницу за хлеб, за одёжу-обужу?
– Надобно, – отвечает знатная хозяйка. – А умеешь ли ты печи топить, и воду носить, и обед стряпать?
– Я у батюшки без матушки жила – я всё умею.
– А умеешь ты прясть, ткать и вышивать?
Вспомнила Марьюшка о подарках старых бабушек.
– Умею, – говорит.
– Ступай тогда, – хозяйка говорит, – на кухню людскую.
Стала Марьюшка работать и служить на чужом богатом дворе. Руки у Марьюшки честные, усердные – всякое дело ладится у ней.
Хозяйка глядит на Марьюшку да радуется: не было ещё у неё такой услужливой, да доброй, да смышлёной работницы; и хлеб Марьюшка ест простой, запивает его квасом, а чаю не просит. Похвалилась хозяйка своей дочери.
– Смотри, – говорит, – работница какая у нас во дворе: покорная да умелая и на лицо ласковая!
Посмотрела хозяйкина дочь на Марьюшку.
– Фу! – говорит. – Пусть она ласковая, а я зато краше её, я и телом белее!
Вечером, как управилась с хозяйскими работами, села Марьюшка прясть. Села она на лавку, достала серебряное донце и золотое веретёнце и прядёт. Прядёт она, из кудели нитка тянется – нитка не простая, а золотая. Прядёт она, а сама глядит в серебряное донце, и чудится ей, что видит она там Финиста – Ясна Сокола: смотрит он на неё, как живой на свете. Глядит Марьюшка на него и разговаривает с ним:
– Финист мой, Финист – Ясный Сокол, зачем ты оставил меня одну, горькую, плакать по тебе? Это сёстры мои, разлучницы, кровь твою пролили.
А хозяйкина дочь вошла в ту пору в людскую избу, стоит поодаль, глядит и слушает.
– О ком ты горюешь, девица? – спрашивает она. – И какая у тебя забава в руках?
Марьюшка говорит ей:
– Горюю я о Финисте – Ясном Соколе. А это я нить пряду, полотенце Финисту буду вышивать – было бы ему чем поутру белое лицо утирать.
– А продай мне свою забаву! – говорит хозяйкина дочь. – Ан Финист-то муж мой, я и сама ему нить спряду.
Посмотрела Марьюшка на хозяйкину дочь, остановила своё золотое веретёнце и говорит:
– У меня забавы нету, у меня работа в руках. А серебряное донце – золотое веретёнце не продаётся: мне добрая бабушка его подарила.
Обиделась хозяйкина дочь: не хотелось ей золотое веретёнце из рук своих выпускать.
– Если не продаётся, – говорит, – давай тогда мену делать, я тебе тоже вещь подарю.
– Подари, – сказала Марьюшка, – дозволь мне на Финиста – Ясна Сокола хоть раз одним глазком взглянуть!
Хозяйская дочь подумала и согласилась.
– Изволь, девица, – говорит. – Давай мне твою забаву.
Взяла она у Марьюшки серебряное донце – золотое веретёнце, а сама думает: «Покажу я ей Финиста ненадолго, ничего с ним не станется – дам ему сонного зелья, а через это золотое веретёнце мы с матушкой вовсе озолотимся!»
К ночи воротился из поднебесья Финист – Ясный Сокол; обратился он в доброго молодца и сел ужинать в семействе: тёща-хозяйка да Финист с женою.
Хозяйская дочь велела позвать Марьюшку: пусть она служит за столом и на Финиста глядит, как уговор был. Марьюшка явилась, служит она за столом, кушанья подаёт и с Финиста глаз не сводит. А Финист сидит, словно нету её, – не узнал он Марьюшки: истомилась она путём-дорогою, идучи к нему, и от печали по нём изменилась в лице.
Отужинали хозяева, встал Финист и пошёл спать в свою горницу.
Марьюшка и говорит тогда молодой хозяйке:
– Мух во дворе много летает. Пойду-ка я к Финисту в горницу, буду от него мух отгонять, чтоб спать не мешали.
– А пусть её идёт! – сказала старая хозяйка.
Молодая хозяйка опять здесь подумала.
– Ан нет, – говорит, – пусть обождёт.
А сама пошла вслед за мужем, дала ему на ночь сонного зелья выпить и воротилась. «Может, – рассудила хозяйская дочь, – у работницы ещё какая забава на такую мену есть!»
– Иди теперь, – сказала она Марьюшке. – Иди, мух от Финиста отгоняй!
