— Да, мы об этом говорили, сэр. И я знаю, что при существующих законах запрещено или сильно ограничено почти все. Если бы чиновникам не надо было лечиться, они бы и Мунго закрыли.
Малфои переглянулись.
— Так и есть, — согласился Абраксас.
Риддл придвинул Петунье сахарницу, но она покачала головой и отпила кофе. Напиток был сварен изумительно.
— Попытки ограничить или загнать магию в какие-то рамки были всегда, — сказал Риддл, — но самые дикие законы приняты после войны с Гриндевальдом. Уж очень немецкие маги напугали обывателей. По идее, прошло достаточно времени, чтобы истерия пошла на убыль, но этого почему-то не происходит. Что несколько странно.
— Вы говорите про темную магию? — спросила Петунья.
— А что вы думаете по этому поводу? — спросил Риддл.
— Я не являюсь специалистом в этих вопросах, — ответила Петунья, — но мне не нравится, когда что-то запрещают, даже не разобравшись. При этом, насколько я знаю, некоторые ритуалы могут спасти жизнь. А трансфигурацию, которая насильно изменяет форму живого, изучают в Хогвартсе. Я вообще не понимаю этого разделения. Разумеется, если причиняется вред, то в этом нет ничего хорошего. Но кто будет определять меру вреда и пользы?
— Вы только что наговорили достаточно, чтобы вас взяли на заметку, — усмехнулся Абраксас, — хотя это всего лишь здравый смысл. Фанатики, как бы им этого не хотелось, не могут расчленить магию. При этом, допуская, что без некоторых вещей не обойтись, они «позволяют» изучать какие-то разделы. Причем в очень урезанном виде. За собой они оставляют должность контролеров. А магия или есть, или ее нет. Ее невозможно контролировать.
— Совершенно верно, — кивнул Риддл, — обывателям это кажется нормальным. Большинство из них пользуются только бытовой магией. Все остальное внушает им страх. Они готовы согласиться на этот контроль. Ведь им терять нечего.
— Но ведь многие боевики перестают себя контролировать и действительно могут быть очень опасны? — проговорила Петунья.
— Да, это факт, — согласился Риддл. — Кстати, такое увлечение боевой магией в ущерб всему остальному тоже проявилось после войны с Гриндевальдом. Этакая гонка вооружений. Сторонники тотального контроля превращают себя в монстров во имя неких возвышенных идей, а их противники стараются защититься. В пример можно привести того же Моуди. Он опасен для окружающих, но себя считает этаким воином Света, спасающим мир от «злобных темных магов». Даже если этот маг — милая девушка, увлеченная красотой и создающая замечательные вещи. Вы внушаете этим типам страх просто потому, что они вас не контролируют. Не могут влезть вам в голову, внести туда свои закладки. Привязать вас клятвами и заставить не развиваться и творить, а штамповать что-то им на потребу.
— Закладки? — переспросила Петунья. — Вы говорите «закладки»? Скажите, пожалуйста, насколько это опасно?
— Вы столкнулись с чем-то подобным? — насторожился Риддл.
— Не я сама, — Петунья на мгновение прикусила губу, но все-таки решилась. — Понимаете, речь идет о моей младшей сестре. Лили очень избалованная девочка. Но раньше она не была нетерпимой. У нас были кое-какие конфликты. И… я попросила мистера Принца наложить на нее кое-какие заклинания. Просто… просто чтобы она не выслеживала меня и не устраивала скандалов. И вот мистер Принц и упомянул эти закладки. Причем сказал, что они очень грубые, даже топорные. А ведь Лили бывает только в Хогвартсе и дома. Ну, еще за покупками к школе ездит. И все.
Мужчины переглянулись.
— Вы уверены? — переспросил Абраксас.
— Так сказал мистер Принц, а я в таких вещах не разбираюсь. Но зачем мистеру Принцу выдумывать?
Риддл побарабанил пальцами по подлокотникам кресла.
— Должен заметить, что это уже слишком, — сказал он, — даже странно, что Принц еще не бьет тревогу. Хотя… он может и не знать всех последствий. Все-таки это не самая распространенная информация. Мисс Шервуд, я благодарен вам за эти сведения. Это многое объясняет. Ментальная магия — очень тонкая наука. Можно считать воспоминания человека — это называется Легиллименция. Если тот, кого читают, сопротивляется, то ему можно буквально выжечь мозг. Окклюменция позволяет закрыть свои воспоминания от считывания. Она требует очень большой концентрации и долгих тренировок. Вершиной мастерства считается способность создавать ложные воспоминание. Есть заклинание Обливейт. Его часто используют на магглах, которые становятся случайными свидетелями колдовства. Оно просто удаляет кусок памяти. Тут тоже надо действовать осторожно, чтобы не навредить. Неумело наложенный Обливейт полностью лишает человека памяти. А вот закладки… Они могут изменить личность. А грубо наложенные — эту личность разрушить. Сами понимаете, что это значит.
Петунья в ужасе прикрыла рот рукой.
— Принц порядочный человек, — заметил Абраксас, — но он ничего не может поделать.
— Но почему? — спросила Петунья.
— Потому, что это не запрещено, — ответил Риддл.
— Как так?!
