Я торопливо последовала за ним, про себя размышляя, что он имел в виду. Разве может быть что-то еще прекраснее? Мы вступили в рощу, и я наконец-то обратила внимание, что идти стало непривычно удобно. Через всю девственную с виду кущу пролегала широкая дорога, по которой, наверняка, ходили каждый день. Однако вид у нее был весьма ухоженный – всю ее устилал мелкий, как пудра, золотистый песок, а по обочинам ровными рядами росли сакура и кофейные деревья. А затем впереди и вовсе показались мраморные ступени, ведущие на вершину холма, с золотыми перилами по бокам. Когда мы оказались у их подножия, и я снова отважилась взглянуть на замок, мне показалось, что по лестницам, опоясывающим фасад, движутся какие-то светящиеся тени. «Странно» – подумала я, и тут у меня перехватило дух. На самой последней ступени лестницы появилась женщина, настолько прекрасная, что казалась ожившей грезой художника! Стройная, высокая, гибкая, она без труда привлекала внимание. Но, чем ближе мы подходили, тем больше потрясающих деталей открывалось взору. И вот я уже стою рядом с ней, такой удивительной! Представьте себе длинные, спадающие до самых колен упругие локоны, цвета светлой карамели, большие карие с золотыми отблесками глаза, сияющие улыбкой, с невероятно-длинными черными ресницами, прямой изящный нос, аккуратный маленький алый ротик – его губы подобны лепесткам тюльпана, а между ними сверкают белоснежные ровные зубы – такие белые, что мне и не снились! Сложена красавица была, как древнегреческая богиня – точеная шея, высокая грудь, тонкая талия, длинные стройные ноги – платье из белого легкого материала скорее подчеркивало ее природные достоинства, чем скрывало недостатки, как у простых смертных, вроде меня. Ее пышные волосы сковывал надо лбом золотой обруч, инкрустированный янтарем и жемчугом – камни отличались искусной огранкой в форме цветов. Но не это было самое удивительное: смуглая, еще более гладкая, чем у Эрика, нежная кожа излучала ровное золотистое сияние, заметное даже сквозь воздушную одежду, окутывающую женщину полупрозрачным облаком. На вид ей можно было дать около двадцати пяти лет или чуть меньше – сложно сказать. Царственная осанка, исполненные чувства собственного достоинства жесты и венец вокруг ее головы красноречиво говорили о том, что передо мной очень знатная дама, имеющая отношение к власти.
– Здравствуй, Эсмира, Королева острова сирен! – провозгласил Эрик, низко склонив голову, но при этом бросил на женщину странный взгляд, который, казалось, нес в себе какое-то предупреждение. Как?! Эсмира?! О, наивная! Я думала, что сильнее уже удивиться невозможно! Но, едва лепестки ее губ шевельнулись в ответном приветствии, как я ощутила головокружение! Что за голосовые связки у нее?! Речь безупречной женщины звучала, как музыка, лишенная даже намека на фальшивую ноту, точно в горле у нее пели натянутые струны арфы! Из-за необычности звучания смысл дошел до меня не сразу:
– И ты здравствуй, Эрик, преданный вассал короля Эола!
Затем ее сияющие глаза обратились ко мне:
– Большая честь для меня принимать на моем острове Освободителя! Как зовут тебя, о достойнейшая?
– В-вера, – невнятно проблеяла я. Раздался хрустальный смешок, свет у щек Эсмиры стал слегка розоватым, словно она покраснела:
– Ты так удивлена? Неужели Эрик не сказал тебе, что я – сирена?
– Вообще-то, – заметила я, с трудом веря, что вот так запросто общаюсь с мифической певицей всех времен и народов, – Он мне не сказал даже того, что Вы королева!
Эсмира нахмурилась и шутливо пригрозила Эрику в полголоса:
– Об этом мы с тобой еще поговорим! Ах, сколько слухов ходило о сиренах! Я рада, что ты сможешь воочию убедиться в том, что мы отнюдь не отвратительные людоедки!
– Эти сплетни придумали ревнивые жены моряков! – встрял Эрик, уже широко улыбаясь. Эсмира рассмеялась так, словно горсть серебряных монет упала в хрустальную чашу, а волосы заструились вдоль гибкого стана волной живого золота, когда она откинула голову:
– Это уж точно! Ну, пройдемте же скорее в мой дворец – вам нужно отдохнуть с дороги и переодеться в сухую одежду!
