Мы вкратце рассказали про обстоятельства нашей встречи с профессором. Заодно и познакомились. Девушки действительно оказались сёстрами-двойняшками, родом из семьи обычного купца Ушакова. Алина (повыше и с чёлкой) и Елизавета (чуть пониже и с весьма выдающейся грудью). Быстро разговорившись, они зачем-то вывалили на нас кучу информации о себе, которую мы из вежливости выслушали, пытаясь поймать хотя бы мгновение тишины, чтобы вклиниться и закончить не особо интересный разговор. Бесполезно. Стоило одной замолчать, чтобы перевести дыхание — тут же подключалась вторая. Мы узнали и про их результаты экзаменов (ничего особенного, всё весьма средне), и про то, что учиться они будут по контракту с государством (ничего удивительного, мелкий купец даже обучение одной дочки потянул бы с большим трудом и дырой в собственном бюджете, а уж о двух и речи не идёт), и про то, как им плохо жилось в школе, так, что пришлось уйти на домашнее обучение — и как это было тяжело (ха, счастливицы, давайте, расскажите мне про тяжесть).
Наконец, Макс не выдержал и прервал очередной не особо интересный рассказ Алины, подняв ладонь и как можно мягче сказав:
— Давайте вернёмся к тому, зачем мы сюда пришли. Поступление.
Алина смущённо замолкла и, переглянувшись с сестрой, кивнула.
— Антон Валерьевич говорил заходить по одному. Кто хочет первым?
Секунда растерянного молчания — и я поднял руку. Никогда не любил ждать неизвестно чего — и, когда был выбор, на всех экзаменах шёл сдавать в первых рядах.
— Давайте я.
Получив подтверждающие (и, кажется, с толикой облегчения) кивки, я шагнул к двери и легонько стукнул по толстому лакированному дереву костяшками. Хм, как-то совсем тихо вышло. Я занёс кулак, чтобы стукнуть посильнее, но из-за двери вдруг донесся женский голос:
— Заходите.
Распахнув дверь (мои новые знакомые тут же столпились, вытягивая головы, чтобы посмотреть, что их ждёт), я шагнул внутрь. Ну, неплохо. Просторный кабинет был залит солнцем из двух больших окон, но при этом в нём царила приятная прохлада — где-то на грани слышимости гудел скрытый, судя по всему, в смежной комнате, кондиционер. Прямо возле входа за столом сидела и читала книжку пышная брюнетка буквально на пару лет старше меня — наверное, студентка, взявшая подработку на лето. В глубине кабинета стоял ещё один стол, за которым разбирался с бумагами весьма колоритный широкоплечий старец. Не старик, не старичок — именно старец, по-другому не назвать. Ухоженная борода, завитая в аккуратную толстую косу, такие же пышные усы, длинные волосы до плеч — и всё это абсолютно седое, оттенка благородного серебра, без единого проблеска былого цвета. Острый взгляд ярко-зелёных глаз, прямая — ни капли старческой кривизны, — осанка, небрежно расстёгнутая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами. Увидев меня, этот старец встал — и оказалось, что он выше меня чуть ли не на две головы. Я, конечно, ростом никогда не отличался, но, чёрт возьми, этот человек смахивал на олицетворение былинного богатыря, который умудрился дожить до наших дней. Такая же плещущая через край мощь, такое же ощущение… хм…
Я внезапно понял, что часть образа бескрайней силы идёт не только от того, как этот старец выглядит, но и от моей не особо развитой чувствительности к магии. Учитывая, что от того же Кондратьева я ничего подобного не почувствовал, а он целый хабилитат… вывод тут только один.
— Здравствуйте, магистр, — я с уважением склонил голову.
— Почувствовал, — это был не вопрос, это было утверждение. Голос богатыря был ему под стать — глубокий, рокочущий, словно эхо в горных ущельях. — Машенька, поставь ему в личное дело пометку о хорошей сенсорике.
Девушка, отложившая книгу, взяла протянутые мной документы и, вытащив пустой бланк, начала быстро его заполнять — ручка так и летала по листу, выводя ровные строчки символов.
— Подойди, — приказал старец. — Встань сюда.
Преодолев лёгкую робость, я шагнул вперёд, встав на небольшой — едва метр в диаметре — каменный диск, едва возвышающийся над полом и, кажется, частично вмурованный прямо в него.
— Знаешь, что это?
— Артефакт проверки? — с долей сомнения предположил я. Тот, которым меня проверяли в детстве, выглядел иначе, но мало ли.
— В каком-то роде, но не совсем, — собеседник обошёл меня кругом, то и дело щёлкая пальцами и языком. Каждый щёлчок при этом заставлял меня ёжиться от ощущения прокатывающихся рядом волн силы. Да, на проверку это совершенно не похоже, там столько маны не требуется. — Ты знаешь, чем знаменит ПАМИР? Чем он выделяется даже среди схожих иностранных академий?
— Системой, — с долей неуверенности ответил я. — Вроде бы она есть и в других заведениях, но не такая всеобъемлющая.
