— Нет… — тихо прошептал он. — Пожалуйста, нет…
— Максим, как ты мог нас бросить⁈
Я невольно приподнял бровь, глядя на спешащих к нам возмущённых девушек. Раскрасневшиеся от торопливой ходьбы, они встали прямо перед нами.
— Привет, Марк! — выпалила Алина. — А мы вчера тебя видели! Даже хотели подойти после лекции, но ты куда-то пропал, и в столовой мы тебя потом не видели, и в общежитии тоже, хотя вчера внизу много кто собирался в холле, знакомились друг с другом, да и после лекции тоже… А ты в какой комнате живешь? Мы в гости придём! Или давай ты к нам приходи! Или…
— Стоп, — в голову что-то стрельнуло и я машинально потёр виски. — Давайте помедленнее. Мы ещё от Обета отходим. Я думал, уже отошли, но, похоже, ещё не до конца…
— Да? Что-то вы долго, — вступила в разговор Лиза. Мою просьбу она, кажется, даже не заметила. Ну или проигнорировала, решив, что я прибедняюсь. — Мы очень быстро отошли, ну, голова покружилась, конечно, но вообще всё очень быстро прошло, даже не знаю почему вы до сих пор не отошли. Мальчишки такие чувствительные… Ой, а какие у вас Обеты? Мы с Алиной, не сговариваясь, одинаковые взяли — сёстры, что сказать, — целый третий круг, нас уговаривали хотя бы четвертый взять, мол, это самые удобные варианты обычно, самые сбалансированные, но там такие сложные условия, мы не уверены были, что справимся, а Обеты ведь нарушать нельзя, лучше взять поменьше, но понадежнее…
— Остановитесь, — я стиснул руками виски и попытался вставить хотя бы слово. — Я…
— Кстати, а чего вы здесь сидите? Кого-то ждёте? Или просто отдыхаете? Давайте мы вам компанию составим? Да? А то вдвоём, наверное, скучно сидеть? Хотя мы уже проголодались немного, можно и в столовую пойти? Вы же проводите нас? Да? А если…
Чувствуя, как каждое новое слово Лизы буквально гвоздём вбивается в мою многострадальную головушку, я всё-таки не выдержал и рявкнул:
— Молчать! — скривившись от боли, я невольно прикрыл глаза и процедил. — Девушки, будьте добры, избавьте нас от своего общества.
— Что? — Лиза замолкла на полуслове, хлопнув ротиком. Её сестра и вовсе насупилась, словно я сказал ей нечто неимоверно грубое и жестокое.
— Что непонятного в моих словах? — устало уточнил я. — Я не могу говорить за Макса, но лично у меня сейчас болит голова. Сильно болит. И ваше беспрерывное щебетание всё усугубляет.
— Грубиян! — Лиза сделала шаг назад и, одарив меня презрительным взглядом, повернулась к моему товарищу. — Да мы и сами не хотим с тобой общаться. Голова у него болит, ха! Подумаешь! Максим, пойдём!
— А мне-то зачем с вами идти? — Макс откинулся на спинку скамейки и закрыл глаза. — Я, в отличие от вас, молчу, так что меня Марк никуда не гонит. И да, мне тоже хочется посидеть в тишине и спокойствии. Тут вода плещется умиротворяюще, птички в парке серенады поют… слышите? Красота…
В наступившей тишине все действительно прекрасно расслышали, как прямо над нами хрипло и максимально гнусно заорала упитанная чайка.
Я невольно всхрюкнул, зажав рот руками. Макс и вовсе едва не рухнул со скамейки от хохота. И под аккомпанемент нашего громкого и бесстыдного смеха побагровевшие от гнева сёстры унеслись прочь.
— Ну, может теперь наконец отстанут от меня, — выдохнул Макс, утирая слёзы. — О, кажется, твой берендей идёт.
Вдали, действительно, показалась внушительная фигура Арруна. Даже издалека перепутать его с кем-то было крайне сложно.
В течение следующего часа подтянулись и все остальные — и мы переместились со скамейки на травку в парке. Вика прихватила с собой плед, Влад умудрился достать где-то пару бутылок сидра, я расщедрился и частично вскрыл свой неприкосновенный запас тушёнки… в общем, пикник вышел весьма неплохой.
Обет приняли все, кроме Годунова — тот взял денёк отсрочки на раздумья. Как раз тот случай, о котором мне говорил Игорь — свой Обет и его формулировку Влад придумал давно, но вот анкета и беседа с психологом показали, что в данном случае не стоит рассчитывать на что-то выше третьего круга. Вот и мается теперь, бедолага, раздумывает — то ли модифицировать, усложнять и обвешивать уже придуманную стройную формулировку дополнительными условиями, то ли выбросить её в помойку и взять что-то новое.
Вика Кехман взяла себе с виду простенький Обет на ежедневные часовые занятия плаванием, который внезапно потянул аж на шестой круг — за счёт её давней боязни глубины. Научиться плавать она пыталась с самого детства, и не раз. Но каждая попытка заканчивалась одинаково: стоило крепкому дну уйти из-под ног — Вика впадала в неконтролируемую панику и тут же начинала тонуть. Неудивительно, что её попытка преодолеть себя зачлась так высоко.
Аррун взял тот самый Обет, который был в моих вариантах — с вынужденным целибатом до брака. В его случае он потянул лишь на кварту, то бишь на четвёртый круг, но берендей был вполне доволен. На резонный вопрос, почему он выбрал именно этот вариант, он пожал плечами:
