– Чертик – существо вроде нашего штюха, а ангелочек, как блистр, слуга Сияющего? – догадался Кеф. Ты могла бы оторвать кусок вон той чистой ткани. В чем, собственно, разница между подсказками вашего ангелочка и чертика, если результат будет одинаковым?
– Может, в запахе, ощущении чистоты? В настроении, что потянется шлейфом от твоего выбора? – Лада в который раз намыливала ветошь и смывала водой.
– О, я слышу, как ангелочек шепчет мне…
"Вымой пол," – прошептала Лада, чуть приблизившись к его правому плечу, и добавила вслух:
– А ты сообразительный. Приступай.
Кеф вздохнул и начал уборку. Лада отжала выстиранную ткань, встряхнула, Кеф, оказавшийся рядом, даже не подумал отшатнуться.
– Уже не страшно?
– Нет. Понятно, почему ангелочки побеждают, – улыбнулся снизу, надраивая пол.
Лада все же сделала ветошь из чистой ткани и принялась мыть посуду.
Вымыв, начала вытирать пыль, попутно исследуя содержимое шкафчиков. Приятным сюрпризом оказалось наличие специй, порошка какао, сахара, соли, муки, множества ароматных трав и различных сухофруктов. Кеф тут же без стеснения пополнил последними свои запасы. Гречка сварилась, пол был вымыт и окна тоже, когда явились охотники с уже освежёванной и выпотрошенной тушкой непонятного зверька.
– Ноги вытирайте, – указал Кеф на расстеленную у порога мокрую тряпку. – Не для того я тут горбатился, чтобы вы натоптали заново.
– Ты горбатился? Шутишь! – Равд подчёркнуто старательно вытер подошвы ботинок. – Лада, ты волшебница.
– Королева, – поправил Жехард, подошёл совсем близко, высыпал на тарелку горку спелых, немного помятых ягод земляники, поймал взгляд Лады.
"…ягодка – красная, сладкая," – вспомнила и почувствовала, что лицо начинает заливать краска; тут же взяла нож и начала энергично разрезать тушку на мелкие кусочки, искоса взглянув на наблюдающего за ней парня. Он поднял брови и отошёл.
Лада поставила тушить мясо в большой сковороде на маленьком огне, а сама вышла через заднюю дверь в поисках огорода.
Он нашёлся за домом, засохший, заросший бурьянами, но все же можно было распознать грядки морковки, лука и петрушки; чуть дальше розовели бока переросшей, но всё ещё пригодной для употребления редиски, которую Лада с радостью набрала в захваченную с собой глубокую эмалированную миску с рисунком двух грибочков в траве – кажется, серонцы не только людей с Земли подворовывают.
С трудом вырвав несколько луковиц и нащипав зелени, оглянулась на Буйный, окружавший поляну с домом. Лес казался таинственным, живым и опасным.
Вспомнила себя в детстве, то, как верила в сказки. На ночь папа и мама всегда занавешивали окна. Как-то маленькая Лада рассматривала свое отражение в тёмном стекле, а отец увидел и запретил это делать. На вопрос ″почему? ″ ответил, что ночью из лесу выходят волки, медведи, лисицы и бродят под окнами.
Ладе тогда сразу представились восхитительные звери, похожие на ожившие цветные иллюстрации с книги сказок. Некоторое время она все равно украдкой посматривала в окно, отчаянно мечтая застать хоть кого-то, хоть мельком, но так никого и не увидела. Какими яркими были детские фантазии!
Лада ярко вспомнила и отца, оторвавшего взгляд от книги, чтобы взглянуть поверх очков и очень серьезно ответить дочке на её вопрос, и тот страх из-за бродящих под окнами ночных зверей, и детскую радость из-за того, что у неё есть сильный папа, стены дома толстые, а дверь закрывается на ключ.
И вот, пожалуйста: она реально в месте, где из лесу может выйти кто угодно и что угодно.
И ведь не обвинишь родителей в том, что зря пугали ребенка. Отец, пока был жив, формировал ей особенное восприятие мира, окружая отобранными мультфильмами и книгами. Даже в детский сад Лада пошла только перед школой. Папа по возрасту годился в дедушки, его не стало, когда Ладе было тринадцать. Некоторое время после его смерти Лада и мама плакали и грустили, обнявшись, а потом грусть посветлела, преобразовалась в светлую память. Именно тогда по настоянию бабушки Лада выучила несколько молитв, одна из которых, самая красивая, стала её любимой.
Солнце садилось, закатное небо горело алым, лес отбрасывал длинную тень, полностью погрузив в неё дом и крохотную поляну огорода. Легкий порыв ветра обдал холодком, сопровождающимся более громким и тревожным шелестом леса. Лада поспешила в дом, из окна которого уже доносится аромат тушеного мяса.
Испекла пресные лепёшки, сделала салат. Показалось, что этого мало, сварила ещё бабушкин кисель из найденных сухофруктов и принесённых Жехардом свежих ягод, используя вместо крахмала муку и добавив щепотку мускатного ореха. Попав в блекло-бурое варево, ягоды земляники пускали яркие красные шлейфы, закрашивая неприхотливый десерт в более красивый цвет и насыщая свежим ароматом, но сами поблекли. Лада добавила сахара и сняла кастрюлю с плиты.
Кеф и Равд, уже переодевшись и освежившись, гладили Бусика на крыльце, когда Лада выглянула из двери и беззаботно сообщила:
– Близнецы, ужин готов!
В шею кольнуло чьим-то взглядом, оглянулась: на неё смотрела Дейра, разговаривавшая с Жехардом на углу дома.
