Она проводила его в холл и попрощалась, продолжая прерывно улыбаться до тех самых пор, пока миссис Дженкинс не закрыла за ним дверь. Затем она оперлась о стену ладонью и постояла так немного, дожидаясь, пока пройдет дрожь в коленях. Ей с трудом верилось, что у нее получилось, если даже и не совеем так, как она рассчитывала. Двести фунтов! Эдвард и бровью не повел, когда была названа эта сумма, но это были большие деньги! Она надеялась, что он не сочтет, что она пособничала вымогателю. Неужели Грегори действительно столько заплатил Холстону? Франческа представила себе возможные масштабы скандала и пришла к выводу, что он вполне мог заплатить сумму близкую к названной. Если то, о чем он написал, было правдой, он мог месяцами кормиться этой историей, каждый день, выдавая по капле новых сведений, подавая старое блюдо всякий раз под новым соусом. Подбрасывая дрова в костер сплетен.
Сейчас эту беду удалось отвести — по крайней мере, со стороны газетенки Слоуна угрозы больше не существовало. Она не обещала ему ничего относительно других изданий, специализирующихся на сплетнях и слухах, и Эдвард тоже ничего о них не говорил. Как только Грегори Слоун опубликует свое опровержение, Эдвард поможет ей подыскать хорошего солиситора, который вызволит Джорджиану.
Франческа сделала глубокий вдох, призванный укрепить ее силы. Она пыталась забыть о том, что чувствовала, когда он сидел так близко и смотрел на нее так, словно они давно были на ты. От чего-то ей вдруг захотелось узнать, действительно ли он сильно расстроился из-за того, что его бросила невеста. Должно быть, у этой девушки случилось размягчение мозга. Эдвард де Лейси был неотразим, когда улыбался, богат, как сам дьявол, и Франческа была готова поклясться, что никогда не встречала более достойного джентльмена… Впрочем, не ее это дело, гадать о том, почему его невеста продала сплетню о его семье бульварной газетенке — даже за двести фунтов — или почему эта девушка вообще его бросила и при этом не сочла нужным лично сообщить ему о своем решении. Франческа сказала себе, что правила приличия требуют, чтобы она предоставила ему возможность баюкать свое разбитое сердце в гордом одиночестве.
И тут она едва вслух не рассмеялась над собой. Как это в ее духе — сплести целый роман из ничего! При чем тут разбитое сердце? Скорее всего, брак, который так и не состоялся, готовился как брак по расчету, и ни о какой любви там и речи не шло, и если лорда Эдварда что и расстроило, так лишь то, что об этом напечатали в газете.
Его дела и заботы ее никак не касаются, и Франческе стало даже немного стыдно из-за того, что ей постоянно приходилось себе об этом напоминать. Единственное, что ее связывало с лордом Эдвардом, — это сделка. Она выполнила свою часть, теперь ему осталось выполнить свою. Франческа вздохнула еще раз и вернулась в гостиную.
Едва за Слоуном и Франческой закрылась дверь, Эдвард налил себе еще один бокал бренди и одним глотком проглотил половину. За две сотни фунтов лорд Холстон, который должен был стать его тестем, продал его постыдную тайну самой грязной газетенке Лондона. Спасибо Джерарду, вовремя сообщившему ему о финансовых затруднениях графа, иначе Эдвард ни за что не поверил бы, что Холстон на такое способен. Разумеется, Эдвард знал, что Хелстон совсем не так богат, как их отец, но богаче герцога Дарема в Лондоне никого и не было. Конечно, брак Луизы с одним из сыновей Дарема существенно упрочило бы финансовое положение семьи, и это также не было для него секретом. Он все это знал и, тем не менее, как глупый мальчишка, дал Луизе свое сердце, свое уважение и свое доверие, полагая, что она отвечает ему взаимностью.
О каком взаимном доверии могла идти речь, если она в тот же вечер выдала его тайну отцу? И Холстон тоже хорош! Мог бы по крайней мере проявить терпение и подождать немного — вдруг ошибка молодости покойного герцога не приведет к полному краху, а всего лишь встает им в ту сумму, которую потребует за свои услуги адвокат?.. Да, он был о них лучшего мнения. Он думал, что Луиза искренна в своих чувствах.
Эдвард допил остатки бренди. Ему очень хотелось налить еще, хотя он и так чувствовал, как горячит его кровь алкоголь. Он даже не подозревал, что способен так чувствовать боль. Пожалуй, надо было заставить Чарли самому отдуваться — с него все как с гуся вода.
Хозяйка дома, сияя, вернулась в комнату.
— Встреча прошла совсем неплохо, как мне кажется, — сказала она и, подойдя к столу, налила себе рюмку хереса. — Все станет окончательно ясно только утром, конечно, но, как мне думается, вы должны быть довольны.
