Конечно, все они были крайне озлоблены, прочтя, что женевские пасторы нравственны на деле, а не на словах, не расходуют времени на яростные споры о том, чего нельзя объяснить и доказать, и не загромождают суды непристойными и вздорными тяжбами. Не меньшее преступление автора — восхваление женевской консистории за то, что не вмешивается в дела, ее компетенции не подлежащие, и первая подает пример покорности законам и судьям. Нетрудно было понять: эта похвала — удар по парижскому духовенству — оно постоянно занималось мирскими делами — и по Парижскому парламенту, который это терпел. То же самое происходило и в других французских городах и округах.
Удар достиг цели и должен был быть отражен. Разве могли католические ханжи примириться хотя бы с таким рассуждением: «Ад, являющийся одной из опор нашей веры, перестал быть таковым для многих женевских пасторов. По их мнению, люди оскорбили бы бога, допустив, что высшее существо, исполненное справедливости и благости, способно наказывать людей за их прегрешения вечными мучениями. Руководствуясь здравым смыслом, эти пасторы истолковывают те места священного писания, которые противоречат их мнениям, доказывая — не должно понимать буквально то, что оскорбляет человеческое достоинство и разум»? Ведь это было прямым выпадом против важнейшей догмы католической церкви, ее нетерпимости, и проповедью терпимости и мягкосердия.
Статья д’Аламбера посягала на сам католицизм и на чудовищные деяния его служителей и мирских правителей. Ад небесный автор толковал как земной ад. Вольтер, много раз перечитав статью в рукописи, отнесся к ней с восторгом. Он думал так же и уже давно. 24 мая 1757 года написал д’Аламберу: «Здешний (то есть земной. —
Земное толкование ада автором «Женевы» прекрасно поняли апостолы нетерпимости. Вероятно, поэтому и духовные и светские власти Франции больше всего и ополчились на автора.
Вольтер же был счастлив обнаружить в одном из редакторов и главных авторов «Энциклопедии» «действенный и воинствующий
Не говоря уже о Руссо, и среди последовательных энциклопедистов нашлись противники статьи. Гримм, например, назвал ее неуместной и слишком смелой. Вероятно, он считал так потому, что новые преследования «Энциклопедии» и запрещение ее были вызваны и книгой Гельвеция «Об уме», сожженной на костре благодаря стараниям прокурора Омера Жоли де Флери, хотя автор в «Словаре» и не сотрудничал. Без всяких доказательств Дидро обвиняли в соавторстве с Гельвецием и, ополчившись больше всего на него, рассчитались с «Энциклопедией».
В воздухе слишком пахло жареным. Прежде, живя далеко от Парижа и не нуждаясь в привилегиях для издания своих сочинений, Вольтер недостаточно представлял себе, как должны были лавировать, а порой идти и на уступки те, кто выпускал пока еще подцензурную «Энциклопедию» в самой французской столице. Услышав об их мучениях и уловках, о преследованиях, которым «Словарь», и его редакторы подвергались, от своего гостя д’Аламбера, он, как только статья «Женева» была написана, стал сомневаться, что подобное сочинение разрешат напечатать.
Однако, считая главным отделом «Энциклопедии» теологию и метафизику или философию, где до сих пор деятельно сотрудничали Ивон и Прад, но с последним недавно произошла очень шумная история, Вольтер предлагает д'Аламберу, пока он в Швейцарии, заказать для этого отдела несколько статей новым авторам. Разумеется, теологию Вольтер хочет сделать лишь камуфляжем для просветительской философии. Идеалом было бы найти среди вольнолюбиво настроенных женевских пасторов человека доброй воли, который захотел бы сотрудничать в «Энциклопедии». Точно не установлено, кого именно он предлагал д'Аламберу, но вполне вероятно — того же Верне.
Во время своего пребывания в Делис д’Аламбер заказывает самому Вольтеру ряд новых статей для VII тома, который выйдет через год и вызовет такую бурю. Часть из них существенна, другая — нет. Это «Galant» («Галантный, или любезный»), «Gazette» («Газета»), «Généreux» («Благородный»), «Genre ou style» («Жанр или стиль»), «Genres de belles-lettres» («Жанры литературы»), «Grâce et gracieux» («Милосердие и милосердный»), «Gravité» («Серьезность»). Сам хозяин предлагает статьи, бесспорно значительные по теме, открывающие большие возможности для пропаганды их идей: L’Idée («Идея»), особенно «L’idole, idolâtre, l’idolaitrie» («Идол, идольское, идолопоклонство…»).
Примечательно, что Вольтер уже тогда, в конце 1756-го, предвидит возможность запрещения «Энциклопедии» и дает д’Аламберу советы: на этот случай составить план последующих томов и сейчас раздать заказы сотрудникам издания, чтобы наверняка обеспечить статьи, не для одного отдела теологии, но и для других.
