Пожалуй, именно Яну больше всего нужно было развеяться, вырваться из рабочих дней, бесконечно тянувшихся; поэтому он даже не стал спорить с Ирмой, а просто махнул на нее рукой. Влад следил за ним, улыбаясь; звенели нити контракта, окатывая внезапным оживлением.
— Запомните, что все, чему вас тут научат, вам с вероятностью во все девяносто процентов никогда не придется использовать на службе, — рассказывал Ян. — Хотя не спать неделями приучить должны. В свое время я, например, искренне недоумевал, зачем мы учимся пытать людей, в то время как больше пригодились бы тренировки на марафонные дистанции. Я работаю в Инквизиции уже больше десяти лет, но пытал единожды, а вот бегать приходится частенько. Буквально вчера чуть не помер, больно резвые сейчас преступники пошли…
— Курить бросай, — проворчал Влад. От него просто отмахнулись, широко усмехнувшись.
Кто-то смеялся, другие сдавленно хихикали, стараясь изображать серьезность; после всех рассказов смотрели на Яна с искренним уважением: разглядели его за спиной Влада, который по обыкновению бросился вперед и огорошил студентов своей вступительной речью. И он запросто позволял ему говорить, не вмешиваясь и не отвлекая на себя лишний раз.
— Сейчас не учат пытать, — откликнулись Яну. Показалось, прозвучало разочарование.
— Ну и правильно, в цивилизованном веке живем, — согласился инквизитор, ненадолго облокачиваясь рядом с Владом на кафедру и отпивая кофе. — Так, я вижу, кто-то тянет руку, чтобы спросить, как это меня угораздило этим заняться однажды, но это конфиденциальная информация, и вообще она не связана с работой Инквизиции…
По рядам прокатился ничуть не скрываемый вздох разочарования.
— А все-таки это интересно, — заявила девочка из середины. — То есть само умение не просто делать больно, а делать так, чтобы отвечали правду. Это ведь с психологией во многом связано, нам ее как раз преподают.
— Ничего интересного в этом нет. Очень… кровавая и кропотливая работа, которую невозможно забыть, и в соответствии с существующими сейчас законами не особо применяется. Не знаю даже, где может пригодиться… Ну, в постели помогает, — совершенно серьезно кивнул вдруг Ян. — Умения делать адски больно и приятно на самом деле не сильно различаются, зависит, опять же, от психологии, наблюдательности и памяти… — Он оглядел, смеясь, оживившихся студентов: — Опустили руки, давайте к другим темам. Это я так, увлекся.
Влад пару раз отвечал что-то по мелочам, позволяя Яну блистать перед впечатлительными и очень впечатленными детьми, сам довольно усмехался, наблюдая за ним, и сам не заметил, как отодвинулся куда-то на второй план. Заскучать, впрочем, было сложновато.
— …а вообще «Энигму» пробуйте, — весело подсказывал вновь заинтересованным студентам Ян. — Есть такое заклинание для перевода, базовое, забыл, как называется. Если его слегка перестроить, можно зашифровать что угодно. Мы так шпаргалки писали и записками перебрасывались.
Обрадованный слушателям, он прямо в воздухе чертил мраком какие-то сигилы, переворачивая знакомое Владу элементарное заклинание до неузнаваемости. Силы Смерти, мрачно повисшей в воздухе, никто не испугался, только деловито скрипели ручки по бумаге.
— Еще вопросы? — вмешался Влад, чувствуя повисшую тишину. Несмело подняла руку крайне симпатичная девушка лет восемнадцати с одного из первых рядов: фигуристая, с длинными распущенными волосами и в кофточке с вырезами на плечах. — Нет, я не женат, — расхохотался Влад, прежде чем она успела что-то сказать. Почувствовал ее смущение, взмахнул рукой: — Да ладно, шучу. Спрашивай.
— А если насчет Гвардии… — заикнулась она.
— А насчет Гвардии к вам могут в следующий раз прислать. Возможно, даже и нас, — тоскливо вздохнул Влад. — Господа, вам не кажется, что там уже были некие намеки на звонок?..
Но отпускать их, судя по всему, не собирались.
— Вы убили Бога? — требовательно спросила та же девушка, глядя на Влада в упор. Нечто неприятное было в этом взгляде.
— Не я, а вот господин инквизитор… — замешкался Влад, чем-то смущенный в ее тоне.
— Мы, — твердо поправил Ян, становясь с ним рядом. — Если думаете, что лично я получил от этого хоть какое-то удовольствие, то глубоко ошибаетесь. И это вовсе не то, чем я способен гордиться.
Влад заметил у спрашивавшей на шее простой крестик, столь не популярный спустя восемь лет после Исхода и гибели Небес. Понимал примерно, что происходит: она ищет в себе ненависть, ищет неприязнь к убийцам ее Бога, но не может найти ничего, видя просто людей, мало отличных от тех, что сидят вокруг нее. Закусила губу, кивнула, затихла, совсем растерянная.
— Запомните просто самое важное: есть ситуации, в которых, несмотря на все, что вам будут вдалбливать в головы на протяжении четырех лет, иногда нужно делать так, как подсказывает… сердце, что ли, — произнес Ян. Влад незаметно кивнул ему на приоткрытую дверь, в которую с любопытством заглядывала директриса: похоже, они все-таки заняли слишком много времени после звонка. — Спасибо за внимание, — улыбнулся Ян. — Нам пора, а вам удачи с учебой…
