Оглянулась на шум, на пьяный захлебывающийся хохот. На Владе уже висели две девицы; одна запуталась пальцами у него в вихрах, что Влад чуть склонил голову, позволяя гладить, точно дворового пса, чуть щурил глаза, а другая льнула к боку, губами — к бледной щеке, размазывая яркую помаду. Ненадолго пересеклись взглядами — Кара одобрительно подмигнула, взмахнула рукой, но наблюдать не перестала…
Должно быть, Влад был симпатичным — об этом Кара как-то не задумывалась, но видела, как девки слетаются, точно мухи на мед, их тянуло невыносимо к нему, к наглой усмешке и чуть мурлычащему голосу. Упаси Денница ее завидовать, конечно: они никогда не ссорились, делили. А всех этих девиц Влад не обижал, вдохновенно обхаживал, мастерски читал стихи, играя с выражениями, вынуждая Кару ехидствовать про погорелые театры; Кара бы назвала Влада славным малым, но больно неестественно это могло прозвучать.
Кара молчала. Молчала, когда Влад радостно втолковывал что-то этим девицам, широко ухмыляясь и сыто жмурясь в предвкушении приятной ночи. Молчала, и когда он часом раньше наступал на хребет воющего мага-преступника, когда боевое заклинание электрически трещало на кончиках его пальцев, совсем близко от лица арестованного. Кара не стала останавливать, у нее и самой все внутри клокотало от ярости и ненависти: эта мразь детей резала для ритуалов, совсем еще маленьких, ловила на улицах за конфетки, и резала!.. После такого хотелось долго пить. И тепленькую девицу в постель.
— Друг? Или родственник? — с любопытством спросила барменша. — Ты так пристально за ним наблюдаешь, я знаю этот взгляд: у меня самой сестра старшая, она тоже всегда присматривает, «как бы не вышло чего».
— Да, почти что брат… — помолчав, откликнулась Кара. — Взрослый лоб, а я все никак не могу успокоиться. Люди… слишком быстро живут и слишком просто ломаются. Так глупо. И я понимаю, что боюсь за него страшно, не первый же и не последний, молодой и дурной совсем… Клятая ответственность, спать мне не дает, а я ведь всегда работала одна и счастья своего не понимала.
Она говорила уже о своем, вспоминала и Агнешку, и свою пропажу, за которую все себя грызла. Но барменша будто бы понимала, глядела на нее внимательно — какой благодарный слушатель… Лучший бармен — хороший психолог.
— Твое здоровье, — предложила Кара, поднимая рюмку. — Чтобы не мучилась, как я, это от души желаю. Сложно быть старшей сестрой — младшим судьба куда проще. Как зовут?
— Магда, — улыбнулась тонко. — Магдалена.
Ненадолго прояснилось в голове; Кара прищурилась, к ней приглядываясь, скользнула взглядом по вьющимся каштановым волосам, блестящим и пышным, распущенным по плечам и свободно лежащим. Лицо было тонкое и живое. Нет — просто человек; не та, что последовала за обреченным сыном безумного Бога, обычная, настоящая. А впрочем, было бы забавно встретить ее в этой дыре…
— Кара, — представилась она коротко. — Просто Кара. Будем знакомы.
Проверила, снова вывернув шею. Влад почти мурлыкал в руках этой парочки, забывая про сегодняшний день и проклятого мага. Но несмотря на вроде бы благостное настроение, даже теперь, когда все закончилось, он был смертельно опасен — это Кара знала точно, потому и контролировала. И в глазах у Влада поселилось что-то злое и волчье после смерти Агнешки и никак не желало проходить, хотя Кара истово тащила его в жизнь, училась быть сестрой и наставником, помогала всеми силами, ввязываясь в бой, в который ее не звали. Инквизиция наемника не покупала, но Кара была рядом, клинком и душой.
Она тогда, после смерти Агнешки, ушла, вернулась только через пять лет, понимая, сколько упустила, когда увидела Влада, того взъерошенного пацана игравшего с котом. Оглядываясь на него, она вынуждена была признать: мальчишка вырос и очень давно. Тогда, когда Агнешку похоронил, быть может. С тех пор заматерел, вымахал выше ее, недавно стукнуло двадцать; Каре больше не приходилось лечить его ссадины и порезы, сам чудно справлялся парой кривеньких заклинаний — Владу больше по душе были яркие росчерки боевой магии…
Что-то подсказывало ей, что она не нужна. Ему — взрослому, самоуверенному магу, научившемуся драться так, что не оставалось пепла. Больше никто не подловил его ударом со спины — это Кара знала. Сколько уже крови на его руках, не стала и догадываться.
— Позвольте представить моего товарища, Кару, — грянул над головой отчаянно-веселый голос Влада. Глаза его горели мрачно и решительно. Обнял ее, развернувшуюся, за плечи, ненадолго ткнулся лбом в плечо, долго вдыхая — сквозь зубы. Когда поднял лицо, уже светился этой наглой ухмылкой… — Готов уступить одну, — шепнул искушающе, кивая на девчонок. — Тебе рыженькую или блондинку? Выбирай быстрее, пока я добрый!
Кара тоскливо взглянула на початую бутылку, которую ей просто выставила барменша. На саму Магду, с интересом за ними следящую, поблескивающую глазищами. Стоило посмотреть на нее прямо, приосанилась.
— Мы с Магдаленкой договоримся, — вздохнула Кара. — Развлекайся.
И следила за ним неотрывно, пока он вовсе не пропал.
