Изредка Кара задумывалась, говорил ли кто Владу, что эта насмешливо-ласковая ухмылка неизменно появляется на его лице, стоит завести разговор об инквизиторе. Не стала спрашивать и в этот раз: она ему шла, в конце концов. В последние годы Влад выглядел живее, чем когда-либо, и дело было вовсе не в остро отточенных обсидиановых рожках и колотящемся сердце.
Себя она тоже нередко ловила на удивительно мирном и благостном настроении, вот как теперь, когда наблюдала за Владом, с удовольствием отмечая, что он наконец нашел свое место — на сложной службе в Инквизиции Петербурга.
— Влад, это она, да? — спросила задумчиво.
— Ишимка? — Он обернулся, героически заслоняя собой коньяк и готовясь отражать атаку разъяренной демоницы. — Да не идет вроде, не кипешуй. Пока гуляем.
— Старость, — веско произнесла Кара. — Пришла, родимая. Я даже начала пить коньяк!
— Можешь отдать его мне. — Влад выразительно подмигнул. — Мы замечательно поладим, я точно знаю… Инквизиторство может быть немного против, но я поделюсь. Впиши там что-нибудь про недопустимость взяток должностным лицам…
Глухо заворчав, левой рукой Кара нацарапала что-то на подвернувшемся клочке бумаги, отпихнула его в сторону, успокоилась. Почти легла на стол — ткнулась лбом в руку. Совсем недавно — по ее бессмертным меркам, конечно же, — она не смогла бы представить такую картину. Мирную, домашнюю, размеренную.
Ведь они столько сражались, неужели не заслужили немного отдыха?..
— Поспи, Кара, слышишь? — мягко посоветовал Влад, подло хмыкнул: — Уже один глаз закрывается, я ж все вижу.
— Какой ты… взрослый и ответственный! — с тоской выговорила Кара.
— Отъебись, сама ты дряхлая. Я отлично сохранился!
Когда Кара ставила кожаный диванчик в угол кабинета, она точно знала, что придется на нем ночевать, как есть чувствовала. Достаточно широко, чтобы вольготно разместиться вдвоем. Кожа приятно поскрипывала, пока она возилась, подобрав босые ноги — скинутые ботинки стояли рядом. Привалившись к теплому боку Влада, Кара задышала спокойнее, чувствуя, как близок глубокий сон, вслушиваясь в мерное биение его сердца — прижалась ухом к груди. От него пахло горечью и дождливым городом. Щелчком пальцев Влад погасил свет, оставив только янтарные отблески в окне, — точно кипящее золото, драгоценное, движущееся…
— Не говори инквизиторству, чем мы занимаемся, а я не скажу Ишимке, — смешливо предложили Каре. — Неприлично спать с товарищами.
— На товарищах. Ты удобный, но сейчас я отобью тебе почки… — пригрозила Кара, отворачиваясь, чтобы Влад не рассмотрел по-детски широкую улыбку на ее лице. Улыбаться городу было куда привычнее и достойнее.
— Как же я буду с тобой пить?.. Рубит?
— Угу… Влад? — позвала она, вслепую потянув за рукав. — Скажи, а ты вот счастлив?
Кара не старалась отсчитывать секунды: все равно запуталась бы в цифрах, настолько сильна была усталость, опустошающая голову. Но молчал он достаточно долго, чтобы всерьез начинать беспокоиться. Усилием воли Кара разлепила один глаз.
— Ты задумался? — удивилась она.
— Нет, не в этом смысле, я… — Влад махнул рукой. — Понимаешь, я всегда думал, что счастье — это что-то совсем мимолетное, призрачное. Что ощущаешь только мгновение — потому оно такое ценное, потому про него так много говорят, пишут, спорят… Лови момент и все такое. А тут, если вдуматься, я живу так уже добрых пятнадцать лет. Работаю с Яном, служу в Гвардии. Когда счастье становится каждодневной рутиной — оно считается?
— Думаю, да, — посомневавшись, согласилась Кара. — Я ведь тоже не слепая, вижу. Ты никогда не был таким… спокойным? Человечным? Обычным, я имею в виду. По-хорошему. Настоящим…
— Боялся этого больше всего: стать как все. Никак не мог представить себя в старости, не мог поверить, что доживу… Да я и не дожил. А все равно боялся, я был наглым мальчишкой, который считал, что у него есть все время, весь мир. Не я первый, не я последний…
Говоря, Влад устало закрывал глаза. И Каре, самой чудом сохранявшей рассудок, захотелось немедленно его встряхнуть, чтобы он договорил, ведь это показалось таким важным и необходимым — просто выговориться.
— Я не хотел бы, чтобы это заканчивалось. Только не теперь, когда я понял, что жить можно не только скорбью по ушедшим или яростью.
Он всегда был рядом — вечный товарищ, брат не по крови. Часть его Кара воспитала сама, опасную, скалящуюся волчьими клыками и отпугивающую жестокой сталью глаз, другую — Влад вытянул сам из чудом сохраненного сердца. Ту, что жила, дышала рядом с ней, обнимая за плечи, — так теплее…
— А ты? — коротко спросил Влад.
— И я, — просто согласилась Кара, окончательно засыпая на его плече.
========== — а я вот высшее боевое знаю, те ваще крышу снесет… ==========
Комментарий к — а я вот высшее боевое знаю, те ваще крышу снесет…
#челлендж_длялучших_друзей
тема 6: с друзьями/родственниками
Простите, мы сорвались в трэш, угар и содомию. Но все еще поем о семье.
В качестве приглашенных у нас: Ян, напарник Влада, капитан его распущенной души (с)
