— Нет, конечно. Но прошло много лет. Наугрим могли позабыть его истинные слова, ежели таковые и правда были, — возразил Карнистир.
— Мы вас не оставим, лорд. Вы пойдете туда с охраной! — воскликнул самый юный нолдо.
— Звали лишь меня, но, думаю, против нескольких сопровождающих они возражать не будут.
Он назвал имена двух верных.
— Остальные слышали мой приказ. Будьте готовы незамедлительно отправиться в Таргелион.
Гномья стража пред тронным залом была непреклонна:
— Государь Регин велел пропустить лишь лорда Карантира. Вы же вольны ожидать его здесь или в ином месте, ежели получите такой приказ.
Дождавшись решения нолдо, велевшего эльфам находиться неподалеку, гномы распахнули двери перед Морифинвэ.
В зале было темно, даже немного мрачно. Пламя свечей и факелов чуть дрожало, повинуясь малейшему колебанию воздуха.
— Я вновь приветствую тебя, лорд Таргелиона, — начал Регин. — Ты гость и принадлежишь иному народу, однако это не дает нам право нарушать традиции.
Карантир прислушался к своим ощущениям — опасности не было. Пока. Однако Регин, Рори и еще один весьма юный гном заметно волновались.
«Какой странный выбор присутствующих», — подумал Морьо, продолжая внимательно слушать короля наугрим.
— Все собравшиеся сейчас здесь, в этом зале, знавшем немало радостей и горестей, волею случая видели и говорили с Лантириэль.
«И что?!» — удивился Фэанарион, начиная переживать за любимую.
— Никто б из нас не позволил себе начать беседу с эльфой… с женщиной-эльфом, — поправил он себя, заметив, как дернулись мышцы на невозмутимом лице нолдо, и решив, что допустил ошибку, возможно, оскорбительную.
— Посему, — продолжил Регин, — ты, лорд Таргелиона, увидишь наших женщин! Мою жену и дочь почтенного Рори.
— Ежели так велят ваши традиции, поступим согласно им! — произнес Карантир.
«Так вот оно что… гномы прячут своих женщин, но кто же знал, что они перенесут такое отношения и на нас. Теперь главное правильно поступить, такое чувство, что они что-то не договаривают…»
— Согласно традициям? — подал голос юный гном, распахнув в ужасе глаза. — Но вы же не убьете государя?!
«Даже так?! — ужаснулся нолдо. — Вряд ли Аулэ… впрочем, выход есть. И очень удобный для нас».
— Законы Махала говорят вам о праве убить обидчика, но не делают это обязательным. Почтенный Рори лечил меня и помог встать на ноги и вновь взять в руки и молот, и меч. Ты, мой юный друг, вывел моих подданных из завала, помог им в дороге. Они все живы благодаря тебе. Я не посмею забрать ваши жизни за то, что вы говорили с Лантириэль. Однако владыку подгорного королевства…
— Не-е-е-ет! — закричал гном.
— Не перебивай! — хором приказали Регин и Карантир.
— Так вот, владыку подгорного королевства, государя Регина я прощу и оставлю ему жизнь.
— Я не забуду этого. И буду должен, — серьезно произнес он.
— Да, — согласился Морифинвэ. — Вы поможете Таргелиону в войне с Морготом.
— Только с ним! Против других остроу… эльфов не пойдем!
— Мы не воюем друг с другом. Можете не беспокоиться, — заверил Регина Карнистир.
— Да будет так! Клянусь Махалом, — торжественно произнес он. — А теперь…
Король сделал знак лекарю, и Рори подошел к небольшой двери, расположенной почти за троном, и распахнул ее.
В зал вошли две гномки.
— Моя супруга, Трис, — Регин указал на одну из них, — и дочь Рори, Фиси.
Морьо старался пристально не разглядывать гномок, хотя ему и было очень интересно. Невысокие и коренастые, как и все наугрим, они носили богато расшитые платья, из-под которых выглядывали тяжелые кованные сапоги. Волосы, уложенные в замысловатые прически, украшали золото и самоцветы. Так же, неожиданно для эльфов, они имели бороды, подобно мужчинам их расы, заплетенные в косы и украшенные драгоценностями.
— Приветствую вас, леди, — произнес Карантир, надеясь, что этих слов достаточно.
Он не ошибся. Меньше, чем через минуту, Регин подал знак рукой, и обе гномки, еще раз быстро взглянув на эльфа, скрылись за дверью.
Традиции были соблюдены. Обменявшись взаимными любезностями, Карнистир и наугрим простились, и нолдо поспешил к своим, успокоить и поделиться новостями. А также начать собираться в обратный путь — крепость уже соскучилась по своему лорду.
Весна пришла в Белерианд окончательно и бесповоротно. Вскрылись реки, побежали по полям широкие, шумные ручьи. Дороги размыло.
Галадриэль же, несмотря на всеобщее радостное настроение, недоумевала и даже злилась. С тех пор, как из Химринга было доставлено письмо, прошло достаточно времени, однако целители не спешили назначать день окончательного излечения Келеборна. Дева не понимала причин и строила предположения, одно другого страшнее.
Глядя с городской стены на бурлящий у подножия острова Сирион, она часто с улыбкой ловила себя на мысли, что действительно хочет замуж. Но о какой же помолвке может идти речь, пока в теле любимого сидит эта дрянь! Торжественный день должен стать счастливым для обоих, а Келеборн по большей части серьезен и даже мрачен.
«Нет, нужно сначала вернуть ему радость жизни», — размышляла она.
