Он подал руку, и, когда дева вложила в нее пальцы, нежно поцеловал их. Покинув крепость, они пошли вперед бок о бок, не выбирая направления.
— Наверное, я никогда еще не видела такой красоты, — прошептала восторженно Алкариэль.
У самого горизонта алое море встречалось с безоблачно-ясным голубым небом. Яркий свет Анара добавлял ему глубины. Хотелось лечь прямо в траву, раскинув руки, и наслаждаться покоем и красотой.
В воздухе плыл волнующий аромат меда, слышался напевный, задумчивый голос флейты. Алкариэль шла, то чуть запрокинув голову и подставляя лицо ласковому ветру, то опускала взгляд и нежно проводила ладонью по льнувшим к ней цветам.
Макалаурэ внимательно огляделся по сторонам и, убедившись, что дозорные на своих постах по-прежнему неусыпно несут службу, снова расслабился и предложил невесте:
— Может быть, спустимся к ручью?
— С удовольствием, — согласилась она.
Скоро послышалось веселое журчание, и показался переброшенный с одного берега на другой ажурный мраморный мостик. Алкариэль в нетерпении прибавила шаг. Облокотившись о перила, она принялась смотреть в прозрачную текущую воду, а ее жених, остановившись поодаль, некоторое время любовался открывшейся ему картиной.
— Ты прекрасна, мелиссэ, — наконец прошептал он и, в несколько шагов преодолев разделявшее их расстояние, обнял ее за плечи и порывисто поцеловал в шею. — Melmenya. Irima…
Дева обернулась, губы ее чуть приоткрылись, а он обхватил ее лицо ладонями и принялся целовать. Она прильнула к нему всем телом, зарылась пальцами в волосы, и долгим вздохом с ее уст сорвалось:
— Мельдо…
Его губы касались ее лба, щек, нежных век, потом опять уст. Ладони блуждали по телу, поглаживая плечо, бедро, тонкую талию. Ласковое дыхание возлюбленной обжигало кожу, внутри все переворачивалось, и сердце начиналось усиленно колотиться о ребра, норовя вырваться из груди. Пальцы чуть подрагивали в нетерпении…
В этот самый момент послышался тихий свист. Макалаурэ, услышав условный сигнал, обернулся и увидел на горизонте приближающуюся группу всадников. Присмотревшись, он разглядел знакомый силуэт и, широко улыбнувшись, пояснил:
— Это Морьо.
— Твой брат из Таргелиона? — уточнила Алкариэль.
— Да.
Она было сделала движение, намереваясь отойти подальше, но Макалаурэ ее не отпустил, по-прежнему прижимая к самому сердцу, словно боясь потерять. Силуэты всадников быстро росли, и скоро уже Карантир помахал хозяину Врат рукой.
— Рад видеть тебя, торон, — произнес Кано и, едва брат спешился, обнял его за плечи.
— Разве я мог пропустить твою… вашу свадьбу!
Макалаурэ представил Алкариэль и Карнистира друг другу.
— Что ж, не буду мешать, — сказал Морьо, улыбнувшись брату и его невесте. — Ты же не забыл распорядиться, чтобы мы не остались усталыми и голодными?
— Карнистир! Неужели…
— Шутка, брат! — рассмеялся тот и серьезно добавил: — Но если надо — мы еще и помочь можем!
— Поезжай и располагайтесь, отдыхайте с дороги. А мы непременно будем к ужину.
Карнистир кивнул брату и вернулся к своему отряду, ожидавшему чуть в отдалении. Морьо обернулся и со смешанным чувством посмотрел на Маглора, обнимавшего любимую. С одной стороны, он был очень рад, что тот обрел свое счастье, а с другой… Непонятная тянущая боль охватила его фэа, и вновь вспомнилась Лантириэль. Желание прижать к себе ставшую такой дорогой синдэ мигом наполнило его сердце.
«Вернусь — найду! Пусть прямо ответит отказом, если я ей не мил, а не прячется от меня по моему же Таргелиону!»
Гости продолжили путь к Вратам, а Карнистир, приняв решение, тут же ощутил, как легко стало на душе.
Макалаурэ, проводив взглядом отряд брата, вновь ласковым движением обнял невесту за плечи и повел ее к растущей у самой воды раскидистой иве. Оглядевшись, он понял, что у него нет ничего, что можно было бы постелить на землю, и, сев первым, усадил возлюбленную себе на колени. Алкариэль устроилась поудобнее, обвила его шею руками и прижалась щекой к черным жестким волосам. А Макалаурэ, обняв тонкий стан девы, вздохнул и негромко начал ту песню, что шла сейчас из самой глубины фэа, и какую он еще никогда не пел.
— Люблю тебя, — сказали они одновременно, глядя друг на друга.
Серые глаза Алкариэль манили, голова немного кружилась, и Маглор, подавшись вперед, отдался поцелую со всей страстью, с трудом сдерживая рвущееся наружу пламя.
— Братец! Как же я рада тебя видеть! — воскликнула Ириссэ, но руку Даэрона не отпустила.
— Неужто больше, чем его? — усмехнулся Охотник.
— Турко! Сейчас не до твоих шуточек!
— А кто сказал, что я пошутил? — стоял на своем Келегорм, продолжая между тем думать, как следует поступить.
Верные тем временем обследовали местность и, выбрав наиболее подходящую для лагеря поляну, вернулись к лорду, который вместе с кузиной уже заканчивал изготавливать носилки для менестреля.
Тьелкормо осторожно погрузил спящего от снадобий Даэрона и спросил:
— Что здесь произошло?
— Ирчи, — ответила Аредэль. — Ты же сам видел их тела.
— Я не об этом, — отмахнулся Охотник. — Я чувствую остатки какой-то магии, опасной и очень нехорошей.
