Алкариэль, заслышав голос мужа, вылетела из казарм верных и замерла, увидев, что сражение уже идет в самой крепости.
Как только Маглор замолчал, чтобы отбиться от особо назойливых ирчей, воины снова впали в оцепенение. Выбора у него не было. Макалаурэ вновь начал петь, надеясь, что очнувшийся Вайвион примет командование на себя.
На этот раз менестрель славил жизнь во всех ее проявлениях. Вокруг кипел бой, нолдор сражались с тварями тьмы, а некоторые пытались рубить чешую змея. Дракон и Маглор неотрывно смотрели друг другу в глаза, и каждый пытался побороть противника. Змей шипел, обещая злато и драгоценности, милость Владыки и любых дев, каких только пожелает лорд Врат. Макалаурэ же рассказывал о прекрасных лесах и полях, о пении птиц, о цветах, что радуют глаз, об объятиях любимой. Они не видели и не слышали ничего, что происходило вокруг. Нолдор уже смогли прорубить в одном месте чешую и достать до тела, однако рана была неопасна. Ирчи же, воспользовавшись вынужденным бездействием Макалаурэ, но все еще боясь его, принялись стрелять в него, издалека, прячась за тушами варгов. Нолдор незамедлительно окружили своего лорда, подняв щиты. Глаурунг прервал шипение и резко выдохнул. Пламя охватило верных, в миг превратив тех даже не в факелы, а в обуглившиеся головешки. Макалаурэ запнулся, сбившись с ноты, но, взяв себя в руки, продолжил петь. Ради тех, кто был еще жив.
Один из невысоких, но шустрых орков, вышел из боя и, заняв удобную позицию, достал лук.
Когда первая стрела вошла в сочленение доспеха, Маглор вздрогнул, но не оборвал песнь. Вторая заставила его замолчать лишь на мгновение. Третью принял на себя верный, закрыв собой лорда. Четвертая, пятая, шестая… Кано рухнул на колени, но продолжал петь, превозмогая боль.
Алкариэль, стоявшая на стене, закричала так, словно это ее тело разрывали наконечники из черной стали.
Она бросилась по ступеням вниз, но ее остановили верные:
— Стойте! Вам нельзя туда!
— Кано!!! — кричала эльфийка, вырываясь из рук одного из нолдор.
И он услышал. Макалаурэ поднял голову и встретился взглядом с любимой. Седьмая стрела рассекла воздух, чтобы вонзиться в тело лорда Врат. Песня оборвалась, но она все еще звучала в сердцах сражавшихся. Воины яростно рубили ирчей и змея, который успел еще пару раз дыхнуть огнем, сжигая вокруг все живое. Запах гари, паленого мяса, вопли орков, случайно попавших в пламя, стоны обожженных нолдор и…
— Мелиссэ… — успел то ли прошептать, то ли подумать Маглор в последнюю секунду.
Нереальная тишина и пустота, что поселилась в сердце Алкариэль в тот миг, когда замолчал супруг, подтолкнули ее на отчаянный шаг. Выхватив кинжал, она бросилась вперед, к воротам, где воины крепости пытались одолеть дракона. Остановившись, она метнула клинок, метя в глаз Глаурунгу.
— Леди, назад! — закричал верный, закрывая ее щитом и самим собой от испепеляющего пламени.
Однако больше ничего змей сделать не успел — ослепленный болью и кинжалом, он заметался, позволив Вайвиону вогнал меч во вторую глазницу. В следующий миг стоявший у катапульты воин отправил огромный камень в полет. Он приземлился на голову змея, раздавив ее, как простого червяка.
Орки, увидев смерть дракона, бросились прочь, но были настигнуты нолдор. Те же, кому довелось уйти, нашли свою смерть от отрядов Оростеля. Только напрасно он ждал приказа от друга-лорда, ожидая, когда сможет отправить раненых во Врата. Вместо этого через несколько часов гонец принес свиток с распоряжением леди Алкариэль.
Нолдиэ не могла найти себе места от горя, и будь ее воля, так и осталась бы она лежать на теле мужа, отпустив свою фэа во след его. Только слишком хорошо она помнила слова любимого, что теперь она отвечает за нолдор их земель, а, значит, не имеет права так поступать.
Посоветовавшись с Вайвионом, все еще винившим себя в случившимся, она вызвала в крепость Оростеля и приняла нелегкое решение — сообщить лорду Нельяфинвэ. Он должен знать как о том, что Врата устояли, так и о гибели брата. Взяв себя в руки, она направилась в библиотеку к палантиру.
— Атани боятся, — бросив быстрый взгляд по сторонам, доложил Тарион.
Фингон вздохнул и, чуть заметно нахмурившись, покачал головой:
— Я не могу их за это винить.
У самого подножия Эред Ветрин плескалось море темного пламени, отбрасывая алые блики на лица угрюмых стражей, изваяниями застывших на стенах крепости. Хмурое небо затянули тучи, сквозь которые не пробивалось ни единого лучика. Над шпилями в ожидании поживы кружили стаи ворон.
Фингон взбежал по лестнице на валганг и, перегнувшись через бруствер, оглядел то, что прежде было полями Ард Галена. Северные склоны гор оказались сожжены подчистую, и эльфу даже показалось, что он слышит их тихий стон, полный боли и мольбы. Прикрыв глаза, он потянулся мысленно к сожженной земле и камню: «Не печальтесь, мы обязательно постараемся за вас отомстить».
