Атани бежали к приоткрытым воротам крепости со всех ног. Многие падали, а тех, кто уже не мог сам подняться, практически волоком тащили на себе более сильные. Стоны раненых, яростные крики, визг — все смешалось в один общий, не прекращавшийся гул. Вдалеке шумело море, словно гневалось на тварей, что посмели его растревожить. Рычали варги, пытаясь поймать зубами ускользавшую добычу.
Эрейнион заметил боковым зрением движение, и, развернувшись, в последний момент всадил потемневший от крови меч в пасть волку Моргота. С неба спикировала, отчаянно крича на темном наречии, летучая мышь, и нолдо полоснул ее по крылу, отбросив назад.
— Отходим! — вновь крикнул он, готовясь прикрывать отступление своих воинов.
Большая их часть, повинуясь распоряжению юного лорда, уже продвигалась в сторону города. Падшие майяр без устали атаковали, не в силах смириться, что добыча от них почти ускользнула, но огненные стрелы защитников Бритомбара неизменно находили свои крылатые цели.
Тхурингветиль попыталась ухватить когтями сына Финдекано, и на мгновение лицо ее словно подернулось легкой рябью, приняв почти человеческое выражение. Хотя, возможно, это был лишь морок.
— Ах ты, дочь шакала и блудливой ослицы! — выругался Эрейнион в ярости, и тварь завизжала так, что у эльдар заложило уши.
Оглянувшись на короткое мгновение, он увидел, что последние атани вбегали в ворота, а отступавшие воины были уже почти на мосту, и крикнул остававшемуся с ним десятку нолдор:
— Назад!
На стене затрубил рог, призывая к готовности, и фалатрим вскинули луки, готовясь защищать внука своего Владыки. Острад вскинул руку, затем резко опустил ее, и в тот же миг в самую гущу варгов полетели камни. Волки заметались, но те, кого не раздавило, попали под огненные стрелы. Запахло горелым мясом, и воины закашлялись, невольно кривясь от отвращения.
— Воздух! — напомнил Эрейнион, и, словно услышав его, следующий залп поразил летучих мышей.
Сам юный лорд с верными уже во весь опор мчался к воротам. Стражи пошире распахнули створки, готовясь сразу же их захлопнуть, а часть фалатрим уже налегла на поворотный механизм моста, приводя его в действие.
Тхурингветиль закричала, то ли от гнева, то ли с досады. Зазор между мостом и землей ширился, и сын Финдекано еще быстрее пустил Йула. Тот же почти летел над землей, едва касаясь ее копытами и превратившись в одну темную, размытую черту. Подобно ветру он перемахнул через ров, оттолкнулся от деревянного настила, и новым мощным прыжком оказался в воротах. Отбежав от них на небольшое расстояние, жеребец остановился и довольно заржал, словно хотел сказать: «Я справился!»
Вскоре к лорду присоединились верные, и стражи поспешили закрыть тяжелые створки. Какой-то варг в последний момент попытался проскользнуть в щель, но сбежавший вниз, во двор, Острад, ткнул его мечом прямо в пасть. Зверь завизжал от боли, и фалатрим наконец захлопнули ворота, почти размозжив башку твари.
Эрейнион спешился, чуть качнувшись, и подоспевший друг поддержал его.
— Все успели? — спросил нолдо, с трудом дыша.
— Да, — подтвердил Острад. — Ты молодец.
Сын Финдекано устало отмахнулся и, жадно припав к протянутой ему фляге, в два глотка выпил всю воду. Взор его прояснился, и уже новым взглядом он осмотрел двор.
Вдалеке у казарм охраны жались атани, все еще испуганно переглядываясь, а через площадь со стороны дворца почти бегом спешил тот, кто волновался за юного лорда нолдор сильнее всех.
Владыка Кирдан подбежал и без промедлений заключил Эрейниона в объятия.
— Живой, — прошептал он, с гордостью оглядывая его. — И, кажется, невредимый.
— Все в порядке, дедушка, — улыбнулся тот и, взглядом указав на людей, продолжил: — Позволь представить тебе наших гостей.
Стоявший на шаг впереди остальных седой мужчина кашлянул и, смущенно потребив бороду, в почтении опустил взгляд.
Эрейнион же, пользуясь случаем, оставил их и поспешно взбежал на стену, где воины по-прежнему отражали атаки тварей Моринготто.
Макалаурэ летел, понимая, что счет идет даже не на минуты. Конница нолдор врезалась в ряды ирчей, сметая тварей и нещадно рубя их.
— Закрыть ворота! — прокричал Кано.
Однако никто его не услышал — защитники крепости все еще были во власти змея. Маглор прорубался сквозь орков, желая поскорее достать гадину. Каждый скрывавшийся за створками ирч вызывал у него чувство омерзения и беспокойства. Что, если все защитники находятся под чарами дракона? Кто сбережет дев и жен?
Глаурунг же не сводил глаз с Вайвиона, убеждая того помочь войску тьмы. Однако здесь змей встретил упорнейшее сопротивление, и ему пришлось оставить оказавшуюся бесполезной затею. Он пополз вперед, ломая своим телом ворота, делая проход для войска Ангбанда более широким и удобным.
И в этот миг над полем, перекрывая звон стали, рев ирчей и шелест чешуи по камням, разнесся сильный голос менестреля. Макалаурэ пел о благих днях, об истинном свете и о любви, о долге и дружбе, о величии сотворенного Эру мира. Воины один за другим пробуждались и хватались за оружие, давая отпор оркам.
