«Неплохо, в некотором роде даже симпатично, — подумал Ангарато. — Но почему все встреченные им синдар так преклоняются пред своим араном и его женой? Он не испытывал подобного даже когда в Валмаре встретил Тулкаса с супругой. Странные они…»
Годреф сопроводил гостя до выделенных ему покоев, детально пояснив, как пользоваться купальней и что следует надеть после — в шкафу было много разной одежды, хотя вся она на первый взгляд показалась арафинвиону не слишком удобной.
«Кем же меня здесь считают? Почему пытаются жалеть? И самое главное — почему Эльвэ стал таким напыщенным? Или это мне кажется…» — размышлял Ангарато, отдыхая в теплой воде.
Он еще только отжимал волосы, когда Годреф вновь оказался рядом.
— Ты еще не готов? — удивился синда. — Я же тебе показал, как пользоваться кранами… ты говори, если что непонятно, не бойся, я еще раз объясню.
На этот раз терпению Ангарато пришел конец. Будучи неплохим кузнецом и в некотором роде мастером, он не стерпел подобного отношения и восприятие его способностей. Особенно же его задела мысль, что он боится. Да, один, но даже не у врага. Или же нет?
Годреф тем временем достал первый подвернувшийся под руку наряд.
— Одевайся, тебя уже все ждут, — поторопил он гостя.
***
Парадная мантия, расшитая драгоценными камнями, была решительно отвергнута.
— Не стоит, любимая, — он итак будет потрясен окружающим его великолепием, — пояснил Тингол удивившейся Мелиан. — А для наших подданных это не повод видеть своего короля в столь богатых одеждах, кои надеваются мною лишь по большим праздникам, будь то день нашей встречи или день звезды Лютиэн.
Майэ ничего не ответила, лишь кивком головы выразив свое согласие с супругом. Ее собственный наряд постоянно изменялся, переливался, перетекал. Как клубы тумана, он становился то плотнее, то представлял собой полупрозрачную дымку, не скрывающую, а лишь размывающую контуры тела. На этот раз ее окружал легкий и свежий аромат, отдаленно напоминающий брызги моря с привкусом цветов, что растут на побережье. Заботливая улыбка не покидала лица майэ, однако взгляд оставался холодным и сосредоточенным — ей предстоял нелегкий прием.
В тронный зал супруги вошли под музыку, заигравшую как только королевская чета покинула свои покои.
Заняв места на тронах и поискав глазами дочь, Элу приготовился говорить — ему надлежало многое сказать своим подданным до того, как они увидят его несчастного родича.
— Приветствую вас, эльдар великого Дориата, чья красота и сила не знает равных ни в Белерианде, ни в Заморье! Да, вы не ослышались, наши дальние родичи, что пожелали оставить нас, вернулись, — Тингол выдержал паузу, наблюдая, как отреагируют синдар, а также довольна ли супруга происходящим.
— Я знаю, что вам известны трагические события, что произошли там, на западе, но призываю вас не видеть во всех, — он особо выделил это слово, — во всех пришедших врагов. Скоро мы окажем честь и примем в свой дом внука моего брата — пусть он обретет долгожданную безопасность и покой после всех пережитых событий. Вы только представьте, какого это оказаться плененным своими родичами!
Своего короля синдар слушали в полной тишине, даже менестрель Даэрон оборвал новую балладу, которую традиционно посвятил прекраснейшей Лютиэн, стоящей у одной из колонн и снисходительно смотревшей на влюбленного в нее певца. Мысли девы были отнюдь не о поклоннике — ее заинтересовал диковинный гость, о котором было столько разговоров. Удастся ли влюбить его, пополнив и без того немалые ряды эльдар, готовых ради нее на все… Глаза дочери Мелиан сверкнули, на темно-синем платье, мерцая, зажглись звездочки, а сладкий аромат летнего луга окутал Лютиэн — в тронный зал вошел Ангарато, не подозревавший о том, что просто обязан заметить прекраснейшую, но услышавший короля Дориата.
Вместо приветственных слов арафинвион удивленно и громко произнес:
— Что? Какие родичи пленили меня? — опомнившись, добавил: — аран Эльвэ.
Тингол поморщился, а Мелиан недовольно сверкнула глазами.
— Наглец! — подумала майэ. — Впрочем, тем интереснее.
— Я понимаю, гость мой, внук мой, — приторно-ласково произнес Элу, — что тебе неприятно вспоминать о тех днях. Но знай — тебе нечего стыдиться, и верь — тебе не угрожает опасность, ты в Дориате!
Ангарато рассчитывал на совсем иную встречу, кроме того его не покидало странное чувство, будто кто-то пытается украдкой проникнуть в его мысли, несмотря на аванир. Решив быть предельно внимательным и не терять бдительности, арафинвион начал заготовленную речь.
Король и его приближенные откровенно скучали, словно его слова ничего для них не значили.
— Ты хорошо говоришь, внук брата, — наконец произнес Элу. — Что ж, я не против присутствия нолдор у себя в Белерианде, особенно если они смогут хотя бы не мешать моему противостоянию Врагу.
«Хорошее противостояние, — подумал Ангарато. — Ирчи так и шастают, как у себя в Ангамандо».
— Я разрешаю занять вам земли, но не позволю пересечь границы своих непосредственных владений! Убийцам здесь не место! — грозно произнес Тингол.
