Когда баллада закончилась, они пошли в дом и принялись готовить ужин. За этим не менее увлекательным занятием урок продолжался. А вскоре к ним присоединилась мама, и Лехтэ подумала, что было бы, в самом деле, чудесно, оставить родителям палантир. Тогда бы она взяла тот самый, что хранился у нее самой, и она могла бы из Эндорэ беседовать иногда с ними, с сестрой и братом.
Тельмэ задумчиво прикусила губу и посмотрела в окно. Идея казалась стоящей и требующей немедленного воплощения. Вот только провизию телери завезет и отпросится у них, чтобы съездить в Форменос. Надо будет покопаться там — вдруг искомое и столь нужное ей найдется!
— Звездных снов, атто, аммэ, — попрощалась она и поцеловала каждого из родителей в щеку.
— Звездных снов, милая, — пожелала Линдэ, и Лехтэ, подобрав юбки, побежала к себе в комнату.
Распахнув окно, она посмотрела на звезды и вдруг отчетливо представила, как мысль ее летит, словно птица. Через океан, и она за ней следом. Может, Атаринкэ смог бы получить от нее весть и без всяких палантиров? Почему бы и нет? Возможно, она никогда не узнает, вышло ли у нее, но не попробовать она не могла.
Сосредоточившись, она послала мысль-осанвэ в полет и, отчетливо представив себе тот танец с отцом в саду, запела балладу на эльдарине, которую только что выучила. Ей всем сердцем хотелось, чтобы весть дошла, несмотря на расстояния и те обстоятельства, при которых они с любимым расстались. Зачем, она и сама не смогла бы внятно сказать, но желание от этого не становилось менее горячим.
Она пела, и мысленно кружилась с отцом под звездами, славя жизнь и любовь. Любовь к миру, ко всем населяющим его живым существам и, конечно же, к мужу. Любовь, которая, несмотря на их с Атаринкэ последнюю ссору, не стала менее сильной.
***
Лантириэль устало отставила флакон со снадобьем и улыбнулась подошедшему Морифинвэ.
— С ними все будет хорошо, лорд-нолдо, — тихо промолвила дева.
Ночь минула, начинался рассвет, появлялись длинные тени, прятались, забивались в свои норы злобные твари — Ариэн выводила свою ладью на небосклон.
— Отдохнешь у нас или вернешься к своим? — спросил Карнистир.
Лантириэль вздрогнула и даже немного сжалась, как от удара.
— Мне некуда возвращаться, — тяжело вздохнула она. — Я нарушила приказ и помогла вам. Дориат — не дом мне боле, да и небезопасен уже.
Морьо удивился сильно, однако его лицо не дрогнуло, лишь только во взгляде зажегся мрачный пламень.
— Вот как? Что ж, я провожу тебя в шатер и принесу еды. Раз нельзя назад, отправишься с нами, — практически не терпящим возражения голосом закончил фэанарион. — Но если решишь уйти, предупреди. Искать же будем.
— Я не хочу быть наказанной. Мне страшно подумать, что сделает Владычица Мелиан с ослушавшейся приказа ее супруга, — голос девы дрогнул.
— Да что такого она бы с тобой могла сотворить? Покричала б сильно? Или отправила исполнять нелюбимые задания? — усмехнулся Карнистир.
«Какие же синдар робкие, — подумал он. — С другой стороны, пришла же помочь… Надо разобраться».
— Заперла б в темницу. Надолго, — спокойно рассуждала синдэ.
— Куда? — не понял Морьо.
— В тем-ни-цу, — по слога произнесла дева.
— Я не знаю, что это, — честно признался фэанарион.
Удивлению Лантириэль не было предела и ей пришлось достаточно долго объяснять непонятливому нолдо.
— Да как вы до такого додумались-то? — рявкнул Морьо, чем озадачил верного, принесшего целительнице завтрак.
— Мне остаться? — тихим шепотом уточнил он.
— Не обязательно. Лучше позови Ар… лорда Аракано, — ответил Морьо, вновь поворачиваясь к синдэ.
— Мы? — переспросила та. — Так решила Мудрая Мелиан, мы лишь исполнили ее замысел.
Лантириэль замолчала.
— Позволь и мне спросить, — она опустила взгляд, а затем резко вскинула голову. — Каково это убивать других эльдар?
Аракано, в этот момент заходивший в шатер кузена, на миг замер, а потом, не удержав себя в руках, решительно спросил синдэ:
— Хочешь сравнить?
— Что? — опешила Лантириэль. — Я не убивала… нет!
— Да неужели? Приди ты раньше…
Морьо, увидев слезы в глазах целительницы, решил немного осадить кузена
— Прекрати! Мы не знаем, почему Ланти, — фэанарион умышленно назвал ее сокращенным именем, — не пришла раньше. Но она помогла.
Карнистир посмотрел в глаза деве.
— Я отвечу на твой вопрос. Это гадко, мерзко и очень больно. Но я заставил себя вынуть меч и убить тех телери. Смерти брата и племянника я бы себе не простил.
Морифинвэ замолчал.
— Отдыхай, считай, что все в шатре — твое, — фэанарион направился к выходу, Аракано, не проронив ни слова, последовал за ним.
— Ты не говорил, — начал он, когда оба остановились, подставив лица теплым лучам.
— А должен был? — начал заводиться Морьо. — Мне что, следовало отчитаться пред тобой?! Предоставить доказательства, что тот телеро собирался застрелить Тьелпэ? Или мне стоило подождать, а потом отомстить?! — Мрачный выдохнул. — Этого бы я себе не простил.
— А еще? Не задались же тогда телери целью убить юного куруфинвиона?
— Нет, конечно. Дальше я прикрывал рванувших вперед, к кораблям, Амбаруссар… Что ты ко мне привязался?! Сам что ли там не был?
