Старший гном дал знак Фрости, и тот, тихонько крякнув себе под нос, снял с плеча солидных размеров мешок. Развязав горловину, он сунул туда бороду и, издав торжествующий вопль, вытянул наружу конец ткани поистине необычайного цвета, похожего на смесь фиолетового и красного. Глаза Лехтэ вспыхнули:
— Что это?
Дув довольно улыбнулся:
— Пурпур, госпожа. Пурпурный шелк. Самая редкая и дорогая ткань из всех, что существуют на свете.
— И сколько ты хочешь за нее?
— Пятьдесят бриллиантов, — не моргнув глазом, ответил Дув.
— Что?! — возмущенно вскрикнула Лехтэ, и от крика ее зазвенели стекла в ближайшем окне.
Гном вздрогнул, очевидно поняв, что легкой добычи не последует, но на попятный не пошел:
— Госпожа, краситель добывают из желез морских моллюсков, меньше взять никак не могу!
— Ты что, лично за ними в море нырял? — нахмурилась нолдиэ. — Десять бриллиантов.
Дув не уступал:
— Очень редкий вид моллюсков, госпожа! И нырять за ними глубоко. Сорок семь.
— Двенадцать. Нам еще Химлад содержать на что-то надо.
— Сорок пять. Мне жену и детей кормить!
— А нам верных. Пятнадцать бриллиантов. Знаешь, как тяжело их добывать?
— Представляю. Сорок два. У меня жена мотовка.
— Соболезную. У нас воинов много, а у них семьи, и все есть хотят.
— Семь детей, госпожа, и пятнадцать внуков! Пожалей мои седины. Представляешь, каково их всех содержать? Тридцать семь кристаллов.
— Семнадцать. У нас с мужем тоже скоро внуки пойдут. Ты в курсе, как долго растут дети эльдар?
— Тридцать два. Этих моллюсков дочери эмира собирали!
— Что, прямо собственными руками? Девятнадцать, и мои личные письменные извинения перед дочерьми эмира.
Дежурившие у ворот стражи слушали, затаив дыхание. Было ясно, что ткань, в конце концов, перейдет в руки эллет, и теперь всех интересовало, на какой цене они с гномом сойдутся.
— У вас, нолдор, столько крепостей! — распалялся Дув. — Тридцать один бриллиант.
— И всех их надо содержать, — не уступала Лехтэ. — Двадцать один.
— Еще скажите, что за счет Химлада! Двадцать семь.
— Двадцать пять и моя личная благодарность за вклад в укрепление дружбы между нолдор и наугрим.
Дув не выдержал и махнул рукой:
— Эх, что с вами поделать, госпожа! Договорились! И благодарю за сделку. Я вез этот шелк из Харада и уже думал, что не продам. Даже ваш родич Карнистир в конце концов отказался покупать ткань.
Лехтэ и науг ударили по рукам, и в этот самый момент за их спинами раздался тихий ехидный смех:
— И я даже нисколько не удивлен.
От неожиданности Тэльмиэль чуть не подпрыгнула:
— Мельдо! Ты давно тут стоишь?
— Что, не заметила? — поднял брови Курво. — Давненько, признаться. Я сидел в гостиной и вдруг сердцем почувствовал, что происходит нечто интересное, и что я себе не прощу, если пропущу это зрелище. Так значит, двадцать пять бриллиантов?
— Именно так, — подтвердил Дув.
— Что ж, ткань действительно хороша.
Он достал из-за пазухи кожаный мешочек и отсчитал требуемое количество. Лехтэ порывисто обняла и поцеловала мужа:
— Благодарю! Побегу тогда делать наряды для сына и Ненуэль.
Курво улыбнулся:
— Уверен, выйдет великолепно. А в кладовых еще есть золотая парча.
— Отлично!
— Только давай, я сам донесу. Тяжеловато все-таки.
Супруги ушли, забрав купленное, а наугрим отправились в гостевые покои, довольные тем, что цель их долгой поездки наконец достигнута.
В открытое окно долетели протяжные, нежные звуки флейты, и Итариллэ, работавшая над чертежом фонтана, подняла взгляд и светло, немного мечтательно улыбнулась.
— Совсем как весной, — прошептала она.
Настроение ее тоже все последние дни, несмотря на уже по-осеннему низкие, хмурые тучи и желтеющую листву на деревьях, было удивительно приподнятым. Хотелось смеяться, танцевать, и даже работать принцесса Ондолиндэ понуждала себя с трудом. Фэа радовалась, словно долго ждала и теперь дождалась чего-то.
Решив в конце концов, что до весны фонтан все равно не понадобится, дева свернула пергамент и, закрыв чернильницу, поднялась.
«Пора пойти, прогуляться немного», — подумала она и быстрым шагом пересекла кабинет, выйдя в один из коридоров дворца.
Витые арки галереи убегали вправо и влево. Искусно вырезанная листва на стенах и потолке казалась почти настоящей, так что можно было решить, будто вокруг и впрямь живой лес. И только стоявшие в дверях стражи напоминали, что это дворец короля.
— Вы не видели Туора? — спросила Итариллэ у ближайшего воина.
— Был на тренировочной площадке, — ответил тот.
— Благодарю.
Принцесса свернула в боковой коридор, который вел на задний двор, и перед глазами ее вновь, уже в который раз за последние дни, встала широкая, искренняя улыбка приемного сына дяди Финдекано и ясный свет его глаз. Туор в первые дни знакомства успел рассказать ей новости из гавани фалатрим, передал привет от кузена Эрейниона и посетовал вместе с ней, что родичи до сих пор не имели возможности познакомиться лично.
— Но я уверен, что еще все впереди, — сказал он ей тогда.
— Благодарю, — с улыбкой ответила Итариллэ и подумала, что Туор очень приятный в общении юноша.
