Она осторожно переставила ногу, и ей показалось, что движение отдалось гулким звоном в ушах. Хотелось бы знать, когда лес вернется к нормальной, привычной жизни?
Этой самой дорожкой она не так давно ходила вместе с мужем! А кажется, что пара Эпох с тех пор прошло…
Лехтэ остановилась, неловко моргнула, и по щеке одиноко поползла слеза. Сердце защемило, и почему-то стало очень трудно дышать. Они шли с Атаринкэ с той стороны, из крепости. Светили звезды, так хорошо видимые здесь, на севере, и Тэльмиэль любовалась, разглядывая их сквозь кроны. Журчал ручей, и из травы выглядывали первые робкие ягоды, едва успевшие появиться из цветов. Они разговаривали, строя планы, потом пили воду, и она принялась брызгаться, стараясь залить побольше мужу за воротник. А потом они целовались.
Лехтэ вздохнула и опустила глаза. Теперь казалось, что все, что было тогда, произошло не с ними. Или это просто атмосфера мертвого леса так давила? Кстати, и ручья отчего-то не было слышно.
— Пойдем, проверим? — предложила она.
Жеребец покосился неодобрительно, но пошел.
Родник, конечно же, никуда не делся, однако тек как будто медленнее, неторопливей. Будто спал на ходу. Вдруг хрустнула ветка, и Лехтэ испуганно подняла глаза. Из самой глубины чащи прямо на них шел облезлый, худющий волк, сверкая глазами.
Нолдиэ сама не заметила, как вскинула лук и натянула тетиву. Конь сердито заржал, а Лехтэ пустила одну за другой стразу три стрелы. Две из них вонзили зверю в шею, а одна в глаз. С облегчением выдохнув, она опустила оружие, однако совсем убирать все же не стала.
— Ты был прав, — сказала она коню, — идти сюда было не самой хорошей идеей. И ждать нельзя. Кто знает, сколько лет пройдет, пока зло покинет эти места.
Конь подошел к туше волка и, презрительно всхрапнув, ударил его копытом в лоб. Тот не пошевелился.
— Давай поскорее покинем лес, — предложила Лехтэ, и жеребец, кивнув, первый двинулся по направлению к крепости.
Они шли вперед все так же осторожно, оглядываясь по сторонам, но больше ничего до самых развалин Форменоссэ с ними не происходило.
Свет костров отражался в темной воде. Звезд не было видно — тучи плотно скрывали их от глаз нолдор, что остановились переночевать на берегу Сириона.
Стража дозором обходила лагерь. Почти невидимая даже своими, она бесшумно ступала среди деревьев, оберегая покой спящих.
— Поговорим? — тихо спросил Турукано Финрода.
Тот кивнул, соглашаясь, но предложил немного отойти, чтобы не мешать остальным.
Кузены опустились на траву. Неподалеку пела одинокая птица. Ветер шелестел колосками и листьями. Вода еле слышно плескала о берег.
— Скажи, ты доволен местом, где планируешь жить? — начал Тургон.
— Я его еще не видел. Ты же помнишь, как и исходя из чего мы выбирали.
— Я немного не об этом, — нолофинвион закинул руки за голову.
В небольшом разрыве облаков показалась звездочка.
— Добрый знак.
— Ты о чем?
— Да так. Не хочу к отцу и братьям, — неожиданно резко произнес Тургон, нарушая тишину.
— Так выбери себе подходящие земли. Места всем хватит, — Артафиндэ повернул к нему голову и удивленно посмотрел на кузена. — О чем ты молчишь? Что скрываешь?
— Я хочу… хочу обустроить тайное, сокрытое королевство, — выпалил Тургон.
— Зачем?
— Спрятать Итарильдэ.
— Прекрати. Ты знаешь, что я тебя понимаю, как никто другой.
— Не понимаешь! Никто из вас не терял любимых!
— Но Амариэ осталась…
— Осталась жить! Разницу видишь?! Жить!!! — почти кричал Турукано, вскочивший с травы и принявшийся нервно расхаживать вдоль берега, по самой кромке воды.
Финдарато зевнул. Странно. Он же собирался возразить кузену, убедить того не замыкаться, не прятать дочь и не скрываться самому.
— Поздно уже, — совершенно неожиданно сказал Турукано. — Давай спать.
— В лагерь? Подожди, сейчас чуть-чуть полежу, — сонно отозвался Финрод.
— Угу, — пробормотал Тургон, укладываясь рядом.
Кузены спали, а дозорные отвлеклись на странный звук, оказавшийся непривычно громкий журчанием воды на перекатах одного из ручейков, что впадали в Сирион, чьи волны сейчас приняли обличье огромного и величественного вала. Ульмо вышел на берег и расположился рядом с кузенами.
— Меня молили помочь одному. А их тут двое.
Форменоссэ. Не руины, конечно, но все же пострадала крепость от визита Врага сильно. Ворота были разрушены, так же как и часть стены, и Лехтэ, вновь передернув плечами, словно от холода, вошла внутрь.
— Тебе со мной туда идти не обязательно, — заверила она коня. — Я сама сбегаю и скоро вернусь, долго задерживаться не стану.
Тот покосился вопросительно, и она погладила его по густой, черной гриве. Наверное, когда она будет покидать Аман, стоит оставить беднягу брату. Отец не так уж часто уезжает из города, а конь привык к движению и простору. А Тар с недавних пор начал часто наведываться в горы, так что ездить ему теперь приходится много.
Насыпав ему овса, который нолдор вновь стали выращивать после восхода второго светила, она еще раз заверила жеребца, что не станет мешкать, и ступила во внутренний двор.
