– Заглянул пару раз, вот и все. Так что там по поводу раскрутки? Могу помочь, если возникнет такое желание. У меня уже целый список составлен всех рекламных компаний, с кем я имел дело за последние месяцы.
– Подумаем об этом позже. Пока мысли только о дипломной работе. Я снова испортил эскиз чертежа.
– Случайно или в порыве психоза? По себе знаю, хочется к чертям растерзать эти отчеты, когда цифры не сходятся. Или админы опять косячат.
Алмаз глухо рассмеялся над моими словами. Я почувствовал себя полным идиотом, когда осознал, что лежу на кровати в одном нижнем белье и глупо улыбаюсь пустому пространству. От одного звука его голоса сжимались все внутренности, ну а даже самый невинный короткий смешок ускорял сердцебиение. Возбуждение накатывало яркими импульсами, дыхание учащалось.
Проклятие какое-то, не иначе.
– Слушай, а ты только здания, улицы и всякий интерьер снимаешь? Не думал начать людей фотографировать?
– Думал, конечно, – голос Алмаза прозвучал совсем приглушенно. А после в трубке послышалось странное шуршание, треск и последующий за этим глухой стук. – Ой, телефон уронил.
Честно, я не хотел смеяться. Но так и представил, как комично выглядела сцена со стороны. Пришлось зажать рот ладонью, подавляя рвущийся наружу смешок.
– Очень мило с твоей стороны, Федь, – с укоризной произнес Алмаз. Я уже к тому моменту хохотал в голос. Алмаз терпеливо ждал, пока истерика прекратится. – Все? Прошло?
– Кажется, отпустило, – шумно выдохнул, все еще посмеиваясь. В виду последних событий смех мне был необходим, как воздух. Накопившееся за все дни напряжение постепенно покидало тело. – Что там по поводу съемок-то?
– На курсах, которые я посещал когда-то, нас учили разным вариантам съемок. И портретные съемки мне приглянулись больше всего остального. Уже после, из-за профессии, наверное, захотелось запечатлеть архитектурное здание и по снимку сделать объемный макет. Так и появилась страсть к съемкам зданий.
– Давно понял, что любишь фотографировать? – я перекатился на край кровати, пытаясь дотянуться до пульта от кондиционера. Сам же превратил комнату в холодильную камеру и даже не сразу заметил.
– С раннего детства, – в голосе Алмаза слышалась ностальгия. – Мама настраивала камеру на своем смартфоне и разрешала мне щелкать все подряд. А когда подрос, отец…родной отец подарил мне зеркальный фотоаппарат. У меня даже телефона не было в то время.
– Сложно представить тебя маленького с огромным фотиком. Как он у тебя в руках помещался?
– Не знаю, легко. Помню, тогда школа потеряла значение. Подумаешь, не так важно уметь писать и читать, правда ведь?
– Удивительно, что ты с детства носился с фотоаппаратом, а поступил на архитектурный, – хмыкнул я, догадываясь, чем руководствовался Алмаз, выбирая будущую профессию. Наверное, я и сам поступил на менеджмент с теми же самыми мыслями.
– Мне казалось, – начал Алмаз неуверенно, словно взвешивал каждое слово, – быть фотографом – значит иметь нестабильный заработок. Что, если не будут поступать заказы? На что жить в таком случае?
– Для того и существует реклама. Поверь, снимки даже самого талантливого фотографа не увидят свет, если не прибегнуть к раскрутке. Да с любым делом так же. Вот ты как узнал о турнире?
– Увидел публикацию у тебя в «Инстаграм», – после недолгой паузы ответил Алмаз.
Я замер, пораженный его признанием. В памяти тут же всплыл давний разговор с Серегой, но речь тогда не шла о том, что Алмаз подписан на меня в социальных сетях. Мне казалось, он заглядывал в клуб лично и в перерывах между игрой в бильярд украдкой наблюдал за мной. Я ведь довольно часто выхожу в основной зал.
Но, видимо, еще задолго до нашей первой встречи Алмаз активно следил за публикациями в моем аккаунте. Как долго это продолжалось и почему он не признался мне еще в начале знакомства?
– Ну видишь, помогло, – натянуто усмехнулся я, все еще усердно размышляя, мог ли видеть Алмаза прежде в своем клубе. Как правило, я не приглядываюсь к посетителям, если только они не обращаются ко мне напрямую. А учитывая застенчивый характер Алмаза, смею предположить, что он и вовсе старался казаться невидимкой.
– Хорошо, ты победил. Реклама – это наше все, – Алмаз, похоже, заметил, что, мягко говоря, озадачил меня своим откровенным признанием. Хотя я и пытался это скрыть.
Ни к чему ворошить прошлое, ведь судьба, так или иначе, распорядилась по-своему. Но и злоупотреблять ее подарками не стоит.
– Ладно, не буду тебя больше отвлекать. Не хочу, чтобы ты допустил из-за меня ошибку. Учись и береги свое зрение. А я попробую заснуть.
– Ты позвонишь завтра? – с нескрываемой надеждой в голосе спросил Алмаз. По коже побежали мурашки при мысли, что он, так же как и я, отныне не представляет свою жизнь без наших разговоров и переписок.
– Само собой. Как освобожусь, сразу наберу.
– Приятных сновидений, Федь. Буду ждать твоего звонка.
Бог ты мой, остановите уже кто-нибудь эту карусель безумия! Моя психика скоро не выдержит такого давления.
