Матч начался и уже на двадцатой минуте Мадриду забили гол, отчего я еле удержалась, чтобы не вскочить с трибуны и не закричать от радости. В радиусе двадцати метров начал взрываться попкорн и кола зашипела фонтаном, и всё потому что мои эмоции обострились на матче. Кола залила большинство болельщиков вокруг, а я поняла, что, когда в Мадриде Мадриду забивают гол, то лучше сидеть тихо как мышка, а то могу развязать драку. Мне это не надо.
– Да быть не может! – кричал Реми, – Как они пропустили!?
Сразу видно кто за кого болеет, а вот я душой переживаю за Красных Дьяволов. Шарль футбол не любит, но из солидарности к моим прихотям решил пойти со мной. Его скучающий вид как бельмо в глазу, меня это жутко раздражает:
– Жюли, тебе принести чего-нибудь? – спрашивает он, – Я пойду в бар, скоро буду.
– Ой, Шарль, принеси мне содовую! – попросила дочь Реми, двадцати пяти летняя Элен, а потом добавила уже мне, – Что-то твой спутник не особый фанат всего этого, да?
– Это грубо говоря. Мне кажется, что его тошнит от скоплений людей, которые поедают фастфуд, а не изыски французской кухни…
Пока она ходил счёт сровнялся до 1:1 и мне стало не интересно. До конца тайма я сидела как мумия, забывая дышать, а на перерыве вдруг поняла, что потеряла из виду Реми. Сердце ёкнуло и начала судорожно искать глазами в нескончаемой толпе моего подопечного, охранять которого я должна по воле Хозяина.
По воле… Хозяина, который жал руку Мерсье. Лорд Винсент Блэквелл был совершенно непроницаем, но нарочито натянул слащавую улыбку.
Блэквелл задал какой-то несущественный вопрос и сейчас смотрел, как губы Реми Мерсье шевелятся, что-то оживлённо рассказывая, но он не слушал. Сердце билось с экстремальной частотой уже по меньшей мере четверть часа с тех самых пор, когда он увидел на соседнем секторе фейерверк из попкорна и колы, в момент гола. Испанцы были не рады такому повороту игры, но не сам Блэквелл, и не тот человек, что нагрел кукурузные зёрна. Герцог Мордвин искал в толпе источник магии и вдруг нашёл девушку, которая улыбалась и зажимала себе рот, чтобы не закричать от радости, её глаза были прикованы к воротам Реал Мадрида. Она была в ярко-жёлтом свитере, оголявшем смуглое соблазнительное плечо, длинные рукава доставали до пальцев, волосы собраны в небрежный волнистый хвост, пряди падали на красивое лицо. Лощёный француз со скучающим видом держал девушку за талию и зевал, а Блэквелл поражался как же можно зевать, когда рядом с тобой такая девушка, как Алиса.
Незнакомец, вызывающий бурю негатива у Герцога, встал и пошёл к выходу, чему Блэквелл обрадовался и начал дальше разглядывать девушку. Он настолько увлёкся, что пропустил гол и увидел изменение в счёте только реакции по Алисы, которая нахмурилась и взяла спонтанным движением медальон на цепочке в руку. Она теребила его, даже нервно покусывала, что вызвало у Блэквелла улыбку.
А теперь он стоял рядом с Реми Мерсье и ждал, когда подойдёт его телохранитель, и она подошла, говоря по-французски:
– А я потеряла вас, Реми! – сказала она и с опаской посмотрела на Хозяина, делая вид, что не знакома с ним.
Это было правильно, именно так, как изложено в инструкциях, но совсем не так, как хотел бы Блэквелл, ведь они не виделись больше месяца.
– А я встретил знакомого, Жюли. Не знаешь где Элен?
– Внизу фотографируется, – соврала она, совершенно не зная где же сейчас Элен Мерсье.
Блэквелл хитро прищурился, смотря на Алису, но спрашивая у Реми:
– Не представишь свою спутницу?
Реми улыбнулся и сказал:
– А это ведь и есть мой падший ангел Жюли Ренар! Я только что тебе о ней рассказывал: это она похитила меня и увезла на этот дивный матч!
Блэквелл протянул правую руку, и Алиса неуверенно подала свою. Рукопожатие было странным и неуверенным, Алиса явно этого хотела избежать, даже её взгляд кричал об этом.
– Падший ангел… почему падший? – хрипло спросил у девушки Блэквелл, и она в такой же манере ответила:
– Из рая меня изгнали.
– Низвергли с небес, значит! И за что?
– Играла с божественным самолюбием. Напрасно, хотя это был хороший план.
– Благими намерениями вымощена дорога в ад. И в данном случае это чертовски буквально, да?
Блэквелл смотрел на неё не больше пары секунд, но время будто остановилось, он пробежал взглядом по её обнажённому плечу, к которому хотел прикоснуться, попробовать на вкус. Прядь волос спадала на лицо, и он хотел поправить её, чтобы убедиться, что этот падший ангел из плоти и крови, а не очередной сон наяву. Снова застряв взглядом на плече, и вдруг это плечо нагло поцеловал внезапно появившийся напыщенный француз, оставив влажный след на бархатной коже. Алиса съежилась от неожиданности, но лицо не выдало напряжения. Француз произнёс:
– Ты испачкана в коле: вся сладкая и липкая. Не люблю колу.
