В его глазах горело желание, он весь напряжён и стараелся как мог, но выше головы ему прыгнуть не дано. Он уверен в своей сексуальности, и на самом деле он вполне привлекателен, но видимо не для меня. Все его попытки вызывают раздражение и смех, но я сдерживаюсь.
Закрыла глаза. По внутренней стороне моего бедра Шарль провёл пальцами, а следом языком. Попыталась забыть само имя «Шарль», его внешность, и представить, что вокруг атмосфера того злополучного бара Майло Тайрела. Что я лежу на кованной кровати, а сверху…
Вот так уже хорошо. Нет, потрясающе! Только бы он не медлил…
Мой любовник навалился на меня, раздвинув мои ноги перед этим. Спустил штаны и хотел было утолить наш общий голод, но не вышло. На смену похоти пришла острая боль под цепочкой медальона.
– «Вопреки»! – сорвался с моих уст истошный крик. Чёртов медальон с дурацким словом «вопреки» – моя кара за непослушание.
– Жюли, что случилось!? Я вызову скорую!
– Сам ты Жюли… – вою я.
Я отбрасываю его от себя и пытаюсь восстановить дыхание. Цепь жжёт мне кожу, тело перестаёт меня слушаться… Боже мой, вот о чём говорилось в контракте! Шарль бегает испуганный вокруг меня, я силой мысли останавливаю его и сажу на место.
– Сидеть! – через минуту я пришла в себя, поднялась и с большим усилием прикоснулась к голове Шарля, сквозь ещё пульсирующую боль от прожигающей мою плоть цепи.
Он в недоумении смотрел, как будто попал в совершенно нелепый сон, пока я стирала ему память о последних нескольких свиданиях, чтобы он не повторил это в ближайшее время. Дело сделано, и моя легенда звучит так:
– Ты должен обо мне кое-что знать. Я отдамся только своему мужу.
– То есть… до свадьбы никак? – его порядком перекосило, но потом он натянул на лицо вежливость и даже заулыбался.
– Мои родные ревностные католики, да-да.
Проглотил! Ну надо же!
В ту ночь мне снился сон:
Маленький мальчик с пухлыми щеками лет трёх-четырёх идёт по каменным коридорам, с усилием толкает тяжёлую деревянную дверь. Не вижу лица этого ребёнка, только затылок, обычную футболку с капюшоном, вельветовый комбинезон с клёпками, странно, что малыш-маг в обычной человеческой одежде. На его теле повсюду ссадины и синяки, он очень самостоятельный, настоящий маленький мужчина, а не хнычущий малыш, не умеющий ничего делать без няньки. Он очень робко заглядывает в комнату, как будто чувствует себя гостем в доме, или будто ему страшно нарушить какой-то запрет. Разглядев коридор и двери, я узнала Мордвин, но в этой части замка я не была, видимо это какая-то из башен.
Мальчика ждёт красивая высокая женщина, мнущая подол скромного коричневого платья руками, она очень сильно нервничала. Увидев малыша, она едва сдерживала слёзы счастья, стоящие в её синих любящих глазах. Эванжелина Вэйнс разглядывала ребёнка жадно, будто не могла наглядеться, а он чувствовал себя неловко, опустив глаза в пол.
–
Ты… помнишь меня? – спросила она шёпотом, а он отрицательно покачал головой.
Женщина поднесла ладони ко рту, налаживая дыхание и собираясь с мыслями, а потом всё-таки подошла к малышу, отчего он сначала испугался и сделал шаг назад, но она тихо сказала очень красивым и нежным голосом:
– Не бойся меня, малыш, я не причиню тебе зла, – она осторожно подошла к мальчику и вот вижу его в отражении её больших любящих глаз: мальчик испуган, на его лбу большой синяк, губа закушена. Он поднимает глаза, спрятанные пушистыми чёрными ресницами, и я узнаю маленького Винсента Блэквелла, который очень растерян.
Эва гладит его свежий синяк на лбу и из её пальцев вырываются маленькие разряды тока, синяк под ними постепенно рассасывается. Зелёные глаза наблюдают за женщиной, которая нежно улыбается и уже гладит взъерошенные волосы сына.
– Как бы я хотела тебя защитить от всего того, что с тобой будет, – она смотрит на него сквозь слёзы, и одна из них всё же капает ей на щёку.
– Почему вы п’ачете, ‘еди? – чётко говорит малыш. Его речь хорошо поставлена, но буква «л» всё же ему не подвластна.
– О, мой маленький Винсент, я просто так давно тебя не видела, а тебе ведь завтра уже 4 года. Я принесла тебе подарок, твой папа передаст тебе его. Расскажи мне скорее, что нового ты умеешь? Твой папа говорил, что ты очень сильный маг для ребёнка!
– Папа научи’ меня ездить на Ксефорнийских ‘ошадях! – гордо проговорил маленький Герцог, выпятив грудь.
– На настоящих? Феликс с ума сошёл что ли!? Тебе же ещё пони только объезжать! – она хищно прищурилась, но потом всё же расслабилась и продолжила в мягкой манере, – Ты молодец, Винсент. Ты достоин носить имя Герцогов Мордвин.
Мальчик потупил глаза, на его лице была грусть и смущение.
– Я не Герцог.
– Нет, ты -Герцог. Твой папа – Герцог, значит, и ты тоже.
– Э’айджа да, а я бас… басрад, – пытался выговорить слово «бастард» мальчик, но это слово давалось ему сложно.
