— Что последнее ты помнишь?
Арти долго соображал, понимая, что в памяти какая-то дыра.
— Что опять сожрал красные грибы.
— Ну грибы, допустим, и я помню, ведь ты ими блевал. Где ты был?
— На балу…
— И всё?
— А ты Граф Вон Райн?
— Ага. Ты проводил меня и брата, но до купола не дошёл, потому что тебе стало плохо. Говорю же: уровень повысился.
— А где все?
— Ускакали вперёд.
— А ты не врёшь?
— Я Вон Райн! — усмехнулся Уолтер, — И кстати я тоже эти грибы ел, может поэтому мне так весело!
Артемис встал и, покачиваясь подошёл к куполу, пристально внимательно оглядывая Графа. Внезапно он протянул руку для рукопожатия через купол:
— Странная история, но всё же спасибо.
Уолтер пожал руку и сухо кивнул, хитро глядя своими очень светлыми голубыми глазами на моего друга.
Их пути на этом разошлись. Артемис шёл в сторону шумного замка, который светился огнём свечей и люстр, а загадочный Уолтер ехал на лошади в сторону совершенно противоположную.
Я снова была в комнате Элайджи Блэквелла в Мордвине и смотрела в испуганные глаза Артемиса. Мы сползли по стене на пол и сидели в пыли:
— Плакса. — слетело с его губ одно лишь слово, я залезла на моей любимого Артемиса, которого ещё несколько минут назад подозревала в каких-то криминальных вещах, и вцепилась в него руками и ногами как клещ.
И ревела в голос, а он молчал и думал. Я высморкалась в свой подол, вытерла лицо от слёз и целовала друга в лицо бесчисленное множество раз в попытке найти в этом успокоение.
— Али, — он наморщил нос и еле заметно улыбнулся, — Ты бы расстроилась, если бы я умер?
— Я бы с ума сошла, глупый.
Он положил мне голову на грудь и хмыкнул:
— Я всё вспомнил.
— Прости. За всё прости. Прости, что не пришла на помощь, прости, что сказала, что не телепортируюсь, что нарушила обещание и влезла в твою голову, что вернула это плохое воспоминание.
— Я сам виноват. — только и сказал он, — У тебя так сердце бьётся… вот-вот выпрыгнет. И это из-за меня.
— Конечно из-за тебя.
— Нельзя была снимать кольцо…
— КОНЕЧНО НЕЛЬЗЯ! — крикнула я, — Ну кого ты этим хотел обмануть? Кого!?
— Выходит, что самого себя.
— Зато теперь я знаю, что с тобой случилось. Арти, в следующий раз… найди способ меня позвать, я… я клянусь, — снова всхлипываю, потому что слёзы пошли новым потоком, — Я клянусь тебе, что приду на помощь. С того света вернусь, но помогу тебе! Прости, что в этот раз…
— Али, всё случилось, как должно было. Я получил новый уровень… и! — он отстранился и посмотрел мне в глаза серьёзно, — Я понял почему мы сегодня здесь, в этой комнате. Это ЕГО комната, да?
Мне нельзя раскрывать чужие тайны, но он сам обо всём догадался. Я лишь поджала губы и кивнула.
— Тогда вот тебе мой ответ: я ничего отсюда не брал и не двигал. Но я здесь трахался с Бэт.
— Буэ…! — меня сконфузило, — Ты всю прислугу решил поиметь?
— Мне нравится Бэт.
— Тебе нравилась Сью.
— Теперь Бэт.
— Они со Сью живут в соседних комнатах, это мерзко!
— Али, не лезь.
Ну да, не моё это дело…
— Ты трахал прислугу Герцога в комнате Некроманта, — резюмируя я, — Ты отморозок, Риордан.
— Ага! — довольно сказал он, — И ещё круче: я встретился с Некромантом и остался жив! Этим мало, кто может похвастаться.
— Ты не будешь этим хвастаться. Ты будешь молчать об этом, иначе тебя сочтут завербованным агентом Ксенопореи, дебил.
— Ну да…
Не было больше слов, но было много мыслей и бесконечных угрызений совести. Было невыносимо больно от осознания, что ещё один мой друг мог умереть из-за моей болезненной тяги к Винсенту Блэквеллу.
— Бог отвёл. — тихо сказала я, когда мы ужинали с Артемисом в той башне, где и в первый раз, когда только познакомились, — Это мне урок.
Артемис захлопал глазами и нелепо улыбнулся, потому что вряд ли что-то понял.
Это было начало нового периода моего существования в Сакрале, где были невообразимо долгие дни, холодные ночи и пустые беседы.
Моё заключение в Мордвине сменялось боевыми походами и проверками городов, бесчисленными сражениями и миллиардами рапортов, и всё это было серо, жалко, скучно, временами невыносимо больно. Мои воспоминания этих дней… есть, что отложилось в памяти, но этот след от скверных эмоций.
В небе запах лета. Держись, Алиса. Чувствуй!
Блэквелл шёл по невольничьему рынку Омара, не слушая, что говорит Майкл Уоррен. Его мысли сейчас витали в Мордвине, а на сердце была тяжесть. Он чувствовал себя так, как если бы долгие годы имел наркотическую зависимость, а сейчас резко завязал. Его ломало и тянуло к той, что пленила его сердце, и он не хотел с этим бороться. Ночью, просыпаясь от кошмаров о ней, он засыпал, мечтая увидеть её вновь, но уже в добром сне, а лучше наяву.
— И вряд ли ты найдёшь здесь товар лучше, Винс! — лебезил Майкл.
— Да-да, Господин не пожалеет! Господин? — вторил ему Омар Халифа.
— Нет! — безучастно ответил Блэквелл, глядя не на представляемых рабов, а куда-то вдаль на улицу.
По широкой, заставленной прилавками улице перегоняли первоклассных скакунов и Блэквелл спросил:
— Омар, чьи Ксефорнийцы и куда их гонят?
