— Да… — ответил Герцог и Алиса зашла.
Она застала его за делами, он сидел за своим столом в кипах бумаг и строчил пером письма одно за другим и курил толстую сигару. Он не поднял глаз на гостью, но перо стало бегать по бумаге не так бегло.
— Милорд… простите за вторжение.
— Что ещё вам показалось не ясным, Миледи? — сказал он монотонно и холодно.
— Я…
— Твои люди не желают выполнять задание?
Алиса прищурилась и наклонила голову, недоумевая, откуда он знает об этом:
— Вряд ли уничтожение мирных жителей укрепит позицию Эклекеи, — деликатно сказала она.
— Зато укрепит авторитет. Скажи мне, что такое власть?
— Право подчинять других своей воле… — обречённо сказала она, — И всё же!
— Хватит, — обрезал он, — Тебя послали меня переубедить, так?
— Я пришла сама.
— Это я вижу. Ты хочешь, чтобы я изменил своё решение, подчинился уже твоей воле. Исходя из определения, это значит, что власть имеешь ты, а не я.
— Это не точная трактовка моего визита, Милорд.
— В любом случае, ты сочла возможным, что я сменю мнение. Потому что у нас был секс?
Алиса застыла как статуя, лишь нехороший блеск в глазах выдавал в ней жизнь. Она смотрела на строчащего письма Блэквелла несколько секунд, а потом произнесла:
— Не имею привычки путать работу и личное, Милорд, но, спасибо, что лишний раз смешали меня с грязью, — он поднял на неё безучастные глаза, — В этой деревне живёт семья моего погибшего товарища, но раз вам так хочется, я лично вырежу каждого старика и ребёнка, кто выйдет приветствовать людей, несущих герб Мордвина, и даже мать Алакена, который геройски защищал Форт Браска, пока вы обставляли своё самоубийство! Своими. Собсвтенными. Руками. Для поддержания авторитета, только и всего!
С этими словами она растворилась в воздухе, а Герцог снова задумался над этим делом. Он скомкал письмо, которое писал Алисе, чтобы отменить задание, и бросил в мусорную корзину.
— ДЬЯВОЛ! — громко выругался он.
Жители были действительно не при чём, только они должны были сдать мародёров, что напрочь отказывались делать. Блэквелл распорядился позвать человека, ответственного за это дело и сидел ждал его появления. Всё это время он думал о том, как жесток он был с Алисой и как она на него посмотрела. Нельзя было использовать этот бесчестный приём, нельзя было оскорблять её, но так она держалась на дистанции и избегала его, а это и нужно было Блэквеллу. Стук в дверь:
— Входи.
— Звал? — нахально спросил Майкл Уоррен.
— Звал. Сядь, — сухо сказал Блэквелл и потёр щетину, — Деревня истреблена под корень, — соврал он и стал наблюдать за реакцией Уоррена.
Майкл нелепо улыбнулся и выпучил глаза:
— Уже? Когда ты успел?
— Не я. Лефрой.
Тот напрягся и нахмурился:
— Я думал, ты пошлёшь Ноксена!
— А я послал её, и вот рапорт, — он взял рапорт Алисы об очередном задании и зачитал вслух, — «Задание выполнено без потерь со стороны Эклекеи, противник истреблён под корень. В ожидании последующих указаний, А.Л.».
— Хладнокровная девка!
— Она профессиональный убийца, чего ты ожидал? И слово «девка» не уместно для Примага.
— Каюсь, вырвалось! — эти слова Уоррен произнёс уже задумчиво, лицо его было одухотворённым, счастливым.
Блэквелл всматривался в каждый мускул на лице Майкла и вдруг заговорил:
— Есть ещё одна новость. Ты исключен из Совета и лишён всех званий и привилегий, — как ни в чём ни бывало произнёс Герцог.
Счастье стёрлось с лица Майкла, будто и не было:
— Что? Это шутка?
— Нет, это снисхождение. Ты решил меня обвести вокруг пальца, Майкл. Ты ведь не требовал с жителей деревни выдачи мародёров? Ты решил уничтожить их всех, чтобы спровоцировать бунт и замести следы, так?
— Как… как!? — Уоррена колотило от эмоций, — Ты ничего не докажешь, Совет не позволит вот так…
— Не то, чтобы я удивлён, Майк. И вот тебе ещё новость: я соврал, деревня цела.
— Рапорт…
— Это по прошлому заданию, они все идентичны своей идеальностью.
— Ты!!! — Майкл вскочил с места и начал отчаянно жестикулировать и брызгать слюной.
— Давай так… я укрою твоё предательство, сохраню тебе жизнь, но ты мягко и осторожно сам уйдёшь из совета через три недели. Три недели, Майк. И ты будешь паинькой, не будешь вставлять мне палки в колеса, иначе я лично сожгу сначала твою почку, — Блэквелл взмахнул пальцем, и Уоррена сконфузило от жуткой боли в правом боку, — Потом желудок, потом лёгкое… и так далее шаг за шагом, пока ты не умрёшь в муках.
Винсент положил руку на стол, и Уоррен упал на пол, скорчившись. Он поднял злые глаза на Герцога, жадно хватая воздух, и, собравшись с духом ответил:
— Согласен. Я согласен на твои условия.
