— Просто если плод слишком силён для матери, нужно увеличивать её магию. Всё просто. Раз уж Герцог не хочет, чтобы Матильда постоянно находилась в Мордвине, что очень бы ей помогло, тогда уж надо хотя бы снимать плазму крови сильного мага и прививать её Матильде.
Вместо рассуждений я протянула Сьюзен левую руку:
— Бери сколько надо. Группа первая, резус…
— …Отрицательный, — невозмутимо закончила за меня она, а когда я недоверчиво нахмурилась, то объяснилась, — Ты вряд ли знала, но три четвёртых населения Сакраля — резус-отрицательные, остальные — положительные, то есть не маги. Обратно пропорционально в Ординарисе, где лишь…
— …15 % населения моего мира с отрицательным резус фактором. То есть эти 15 % — маги?
— Ну… — она задумалась, — Скорее они способны к магии, но может случится и так, что энергия в них так и не откроется. История крови очень интересная, сам факт наличия отрицательного резус-фактора называют у нас, у асклепов, «звёздным посевом» или «вмешательством богов».
— Но ведь этот резус — рецессивный признак, разве нет? То есть маги вырождаются?
— Это видно невооружённым глазом, — грустно улыбнулась она, — Взять хотя бы сложность зачатия у магов высоких уровней! У них ведь много детей не бывает… магическая элита редеет, а остаются лишь какие-то выродки, неспособные ни к чему.
— Но это не похоже на естественный отбор, Сью. В чём смысл?
Она пожала плечами и засопела:
— Я бы рада дать тебе ответ, но у меня недостаточно для этого знаний.
Кто бы мог подумать! Это было для меня открытием, которое, казалось бы, лежало на поверхности и было до боли очевидным, но я почему-то этого не замечала.
Сью отделила плазму от ферментов, и на следующий день Линда, возмущаясь и чертыхаясь, ею воспользовалась. Аргументы против этих действий были до крайности невразумительными, меня разве что еретичкой и богохульницей не обозвали, это было даже забавно. Я всё-таки отстояла необходимость применения своей плазмы, отчего Матильде стало лучше. Она начала нормально есть, да и выглядеть стала куда бодрее.
Идиотизм.
А потом произошло страшное. Дрейк отправился на помощь Марку, и они оба попали в передрягу прямо в воздухе. Я ни разу не слышала о воздушных нападениях, но на ортоптер Марка напали такие же ортоптеры, о чём я получила краткий отчёт Дрейка:
«Мы летели над морем, Али, и нас настигли в нейтральных водах. Три небольших ортоптера окружили нас, и это странно, потому что, если бы они хотели нас просто убить, то сделали бы это сразу. Когда они поняли кто мы, то сильно удивились и начали обстреливать, но мы вырвались. В итоге, конечно, нас подбили, но мы хотя бы дотянули до Форта Браска, где Тагри нас принял немедля и спрятал, но Марк сильно пострадал. У него сломан позвоночник и несколько рёбер, я отделался лишь простреленным лёгким».
Нападение в небе было неслучайно. Искали ортоптер, но явно не с Марком и Дрейком, а тот, который посещаю я. Приложила письмо Дрейка к письму Хозяину:
Я: «Надо пересмотреть схему полётов и поставить нормальную охрану. Могу приставить своего человека».
В.А.Б.: «Рид приставлен к тебе, поэтому не подходит, если ты его имеешь ввиду».
Я: «Вообще-то я имела ввиду Найджела. Может вы не замечали, Милорд, но у Найджела Эванса и Матильды Эванс, есть что-то общее, никак не пойму, что… сообразите?»
В.А.Б.: «Соображу наказать тебя за дерзость очень изощрённым способом. Вообще-то лишь сижу и жду, когда в очередной раз ты оступишься, чтобы кое-что с тобой сделать. Гарантирую: такого с тобой никогда не было».
Возможно я озабоченная, но я видела в этих словах лишь сексуальный подтекст, отчего перечитывала письмо по меньше мере пять раз, а мои ладошки потели от волнения. Следующее письмо пришло, пока я думала, что ответить:
В.А.Б.: «Я надеялся на словесную перепалку, вообще-то».
Я: «Так и знала, что это провокация. Вам больше делать нечего?»
В.А.Б.: «Сижу в Оксе, атакованный вопросами южных идиотов по поводу статьи в „Гермесе“. Читала?»
Не читала, но знаю, что весь выпуск посвящён лишь одной новости: Элайджа Блэквелл — Некромант.
Я: «Так что за наказание?».
В.А.Б.: «Ты — новый Советник Эклекеи».
Я была близка к тому, чтобы разорваться от смеха. Это выглядело странно: я сидела в каминном зале и громко смеялась в одиночестве.
Я: «Стесняюсь спросить: Советник по каким вопросам?».
В.А.Б.: «Не решил ещё».
Я: «Герцог ещё не решил — что-то новое. Не смею больше отвлекать, буду дальше разрываться от приступа смеха в одиночестве».
Думала, что на этом всё, но нет:
В.А.Б.: «Люблю твой смех и улыбку».
