Путь до Мордвина Блэквелл не помнил. Он отключил эмоции и дал волю своей тёмной стороне, чтобы убрать боль, спрятать выеденную душу. Но даже тогда его мучали воспоминания:
– Пожар начинается с искры, – вспоминал он слова отца. Тогда Феликс вывел сына в сильную грозу на улицу. Молнии блистали по небу, земля сотрясалась от раскатов грома, а в воздухе стоял запах озона, такой свежий и чистый, – Чувствуешь?
– Запах?
– Да. Воздух чиститься. Это всё Квинтэссенция.
– Ты постоянно о ней говоришь. Что она значит?
– Говоря образно, это смысл. Смысл, цель, причина и следствие в одном флаконе.
– Па-ап?
– Да?
– Ты опять начал нести бред.
Винсент тогда был подростком не больше пятнадцати лет, но вряд ли был посредственным представителем той молодёжи, что окружала его как в Сакрале, так и в обычном мире. У него был цепкий ум, много стремлений и ещё больше талантов, всё давалось ему легко, не было ни одного направления, где успех бы не шёл к нему в руки. Он быстро и с головой погружался в стратегию и военное дело, и был блестящем учеником лучших учителей.
Он привык отгораживаться от людей, которых при этом довольно успешно читал, но детская травма из-за потери матери преследовала его и делала несколько замкнутым. В ту грозу он впервые спросил про свою мать у отца, но не потому что ему было не интересно, а пот ому что он видел боль отца. Тогда Феликс задумчиво посмотрел на небо и ответил:
– Мне жаль, что твои воспоминания о ней такие, какие есть. Мне сложно сказать какой она была, ведь родители должны рассказывать хорошее друг о друге. Эванжелина была выше границ добра и зла, потому что маги этой стихии… именно они, мне кажется, определяют эту границу. Любить её было и легко, и сложно одновременно, она будила во мне какую-то неведомую энергию, второе дыхание… Она – катастрофа! – и тогда он смеялся, вспоминая свою любимую, а потом продолжал, – Но чего не отнять, так это самоотверженность. Она любую эмоцию переживала остро, а это для Пятой стихии… невообразимо. Если встретишь мага Квинтэссенции, то совладать с его необузданностью будет нереально. Они подчиняются законам своего внутреннего света, а он… он из другой материи, и эта материя слишком тонкая, чтобы её до конца понять. Но то чувство, что я испытал, пытаясь – концентрат жизни. Сверкающее счастье, как и имя твоей матери! – тогда он достал небольшой портрет Эванжелины Вэйнс и отдал его сыну, – Я, бывает, говорю с ней, и… будто бы она слышит меня и молча смеётся одними своими синими глазами. Тогда… как молния прошибает.
