– Винсент, ей нужна твоя помощь, она тебе помогала, несмотря ни на что, когда остальные тебя уже со счетов списали. Пора возвращать долги.
– Как ты, блядь себе это представляешь?! С того света не возвращают!
– Ты о чём? Алиса жива!
Винсент поражённо смотрел, едва сдерживая чувства.
– Повтори.
– Да что с тобой!? Ты думал, она умерла? Тьфу на тебя! Алиса совсем плоха, но пока жива, слава богу! – он не успел договорить, как Винсент срывался с места и побежал в замок, – Подожди, я же не такой резвый уже… Да что б вас, молодых!
Блэквелл мчался, сбивая всё и всех с ног, надежда сводила его с ума. Когда он ворвался в больничное крыло западной башни, то увидел полные палаты раненных воинов. Медсестры сбивались с ног, на всех раненных не хватало ни рук, ни лекарств. Винсент искал сквозь толпы стонущих бойцов хотя бы след Алисы, но тщетно.
– Лорд Блэквелл, а я за вами. Флэтчер сказал, что вы вернулись. Пойдёмте срочно к ней, она почти не дышит.
Лицо Дэна Рида было зеленоватого оттенка, его раны были уже обработаны и забинтованы. Он, похрамывая, повёл за собой Хозяина замка за собой.
– Где Найджел? – спросил Риджерс.
– Он мёртв, мне очень жаль.
Рид молчал и шёл дальше, Винсент чувствовал его боль, это было в воздухе.
– А Некромант? Это правда? Неужели конец?
– Нет, он жив, – пришлось ответить Блэквеллу.
– Но как? – Рид сокрушенно остановился. В глазах этого человека была боль и паника.
Лорд Блэквелл знал, что такое паника не понаслышке: когда воцарилась Ксенопорея, людей охватила анархия. Привычная жизнь и все планы в момент разрушились, не было ничего обычного, люди не знали, что будет завтра, цеплялись за воспоминания и ходили кучками, как овцы, лишившиеся пастуха. И это стадо стало лёгкой добычей для врага, который направлял их массами на подчинение Ксенопорее, или на смерть. Такие глаза Блэквелл видел часто, это плохой симптом, означающий скорое предательство или смерть.
– Ты наверно сейчас не видишь в этой жизни никаких возможностей на то, ради чего мы боремся, Дэн, как и я десять минут тому назад. Но поверь мне, надежда есть и сейчас она в плохом состоянии, но главное жива! – сказал он молодому человеку, подойдя в упор и положа ему руку на плечо.
– Вы про Алису? – говорил воин «Омеги» неуверенно, на что Блэквелл кивнул, – Вы же знаете, как ей помочь?
– Буду знать, когда разберусь что с ней. Так плоха?
Дэн не ответил, лишь остановился у двери, комнаты Алисы, где дежурили оставшиеся члены «Омеги». Он смотрел пустым взглядом на дверь, будто не верил в то, что происходит. Блэквелл внезапно сказал:
– Ты сильно изменился, Дэн.
– Да. Сколько прошло? Неделя? Две? Я стал другим, совсем другим, – Риджерс перевёл пустой взгляд на Блэквелла, – Я теперь понимаю о чём меня предупреждали… говорили, что нельзя связываться с Алисой, потому что…
– …Потому что ничто уже не станет прежним. – закончил фразу Винсент, – Она словно глаза открывает, смотришь на всё иначе, будто до этого был слеп или глубоко спал.
– Нет, мне говорили, что с командиром с клеймом Лимбо я очерню своё имя, но то что сказали вы – вот это на самом деле произошло. Я не стал грязнее, а наоборот… теперь я вижу, как всё вокруг грязно. Всё, кроме неё. – Рид затаил дыхание.
– Дэн, ты вообще почему здесь? Ты должен быть на ортоптере.
– Прибыл, как узнал, что Алиса с остальными подалась в Аманту.
– Кто тебя сменил?
– Никто, – робко ответил он, – Я готов сейчас же возвратиться.
Блэквелл сокрушительно посмотрел на молодого человека:
– Немедленно. Я тебя на кол посажу, если что-то произойдёт с Матильдой и ребёнком. УБЬЮ! ЖИВО!
Громка дыша от негодования и скопившегося гнева, Блэквелл схватился за голову и заметался по коридору. Он снова терял контроль, но этого допустить было нельзя.
С трепетом приоткрыв дверь спальни, Блэквелл увидел небольшую скромно обставленную, но уютную комнату с небольшой кроватью, на которой лежала хрупкая девушка, а рядом с ней на стуле сидел потерянный Артемис Риордан. Винсент подошёл к кровати и заметил несколько странных деталей: руки девушки были обездвижены заклятием, на прикроватной тумбочке пустой бутылёк с сонным зельем, по всей кровати осколки оконного стекла в крови.
– Риордан, докладывай! – не сводя глаз с мирно спящей девушки, приказал он.
Артемис встал и вытянулся в струну. Он медлил с докладом, явно пребывая в шоке.
– Её глаза… совсем чёрные, – потерянно произнёс он, – Ты сказал увезти её, и я положил её на Крема. Мы и двадцати вёрст не проехали, как конь начал фыркать и брыкаться, он будто сбрендил и тогда я понял, что дело в ней, но она всё равно была как… мёртвая, сердце не билось, – его голос сломался из-за подступивших слёз, он глубоко вздохнул и продолжил, – Когда уже подъезжали к Мордвину, я держал её на руках и тут увидел, что из её ушей пошла какая-то чёрная дрянь. А потом она открыла глаза, я чуть со страху не умер! – сказал Артемис сам не свой от ужаса.
Он смотрел на бездвижное тело девушки с опаской.
– Она что-нибудь говорила? – спросил Блэквелл.
– Да, но не знаю этого языка.
