– Лис, – он подался бёдрами вперёд, толкаясь стесненным одеждой членой прямо в желанное лоно, – Может все уроки потом? А вдруг я опять впаду в безумие? Разок тебя возьму, потом поучимся, потом продолжим грешить, м? – он сахарно улыбнулся, с большим усилием смотря в её глаза, а не на тело.
Ему понравилась реакция на его толчок, на его угрожающую твёрдость в штанах. Интригующий момент, когда Алиса получила не двойственное предупреждение, что эта часть его тела скоро окажется в ней. Она обескуражено приоткрыла рот, ловя воздух, нахмурилась, сощурила пьяные глаза… но упрямо ответила:
– Впадай в какие угодно состояния, делай что хочешь до и после, но без кольца.
– Что хочу? Всё?
– Всё. Сколько хочешь, хоть ночь напролёт.
– А если ты скажешь стоп?
– Не скажу. – решительно тряхнула головой и облизнула губы, – Мне это нужно. Так что порви эти оковы, не заставляй ждать. – её щёки зарделись ещё сильнее, ресницы смущённо опустились. Казалось, слова даются ей не без усилий над собой, и это очаровывало. Блэквелл вообще едва не фыркал от своих реакций: как можно так гореть желанием и одновременно влюбляться, да ещё всё это множится, разрастается, уносит в облака, чтобы через секунду низвергнуть вниз в самое пламя страсти.
И вдруг взъерошенная, соблазнительная, но краснеющая, Алиса сползла по телу пленника вниз, нежно подула на дорожку из тёмных волос чуть ниже пупка, уже руками расстёгивала ремень.
Блэквелл потянул оковы, но тщетно. В бессилии он отчаянно засмеялся, одновременно рыча:
– Да что же ты за существо такое!? Почему трахнуть тебя это целая эпопея, длинною в безумие? Знаешь, какой бы я был благодраный и довольный после? Хоть веревки вей…
– Работай лучше над магией, Винсент. В такие моменты вербовка тебе даётся неуверенно. Беспомощный, обездвиженый Герцог Мрдвин. – она нарочито медленно расстёгивала ремень и ширинку, – А вот если ты мог мне сопротивляться…
– Лис, ты только… послушай, я очень быстро кончу, если ты меня там тронешь. Я на пределе, не давай мне повода для стыда.
– Не знаю на счёт быстро, но, зная твою болезненную тягу доминировать, ты не позволишь над собой издеваться.
– И как далеко ты готова зайти ради того, чтобы я выучил урок?
Винсент смотрел вниз на Алису, которая вместо ответа зловеще улыбнулась и запустила в его штаны руку, лаская ею его напряжённое достоинство. В её глазах менялись эмоции, и так сладко было их читать: изумление, воторг, наслаждение. Ей нравилось прикасаться, она восхищалась тем, что её там ждало. По припухшим от поцелуев губам скользнул дерзкий язычок, и Блэквелл не в силах больше смотреть на эти пытки, откинул голову и закрыл глаза от наслаждения. Из его уст вырывался хриплый стон, когда он почувствовал уверенные и томящие движения рук Алисы. Она нежно и одновременно уверенно целовала накаченный живот Хозяина, а рука двигалась ритмично, доводя до истомы бездвижного мужчину.
И вот, когда сердце заглушило ударами всё на свете, когда контроль едва не ускользнул, давая власть безудержной магии, Блэквелл каким-то чудом сконцентрировался. И не понадобилось кольцо, чтобы направить магию на крушение оков, энергия будто искала себе русло. Он так ярко почувствовал, как на самом деле раньше себя ограничивал своим перстнем, что стало даже смешно.
Блэквелл с силой оторвал прикованные магией руки от стола, властно взял девушку и положил на стол, довольно подминая под себя. Улбыка не сходила с его губ.
– Кажется, мне хана.
– О да! – только и проурчал он, быстро спустил штаны, смотря Алисе в глаза, испытывая её взглядом, наслаждаясь её нетерпением…
В этот момент была прикована она, и он не скрывал своего триумфа. Блэквелл отодвинул её трусики, уже не заботясь о снятии, развёл её будра и с наката вошёл в жаркую плоть, выбивая из Алисы напряжённый стон.
– Господи! – протянула она сдавленно, выгибаясь дугой, захватывая воздух губами.
Он замер и нахмурился, не произнося и слова, а девушка изнывала в ожидании его движений, но он лишь смотрел хмуро и молчал, а она не могла пошевелится.
– Что не так? – нетерпеливо спросила она глядя на Хозяина мутными от желания глазами, – Выглядишь как будто лишился девственности…
– …Ты очень узкая. – он смотрел с недоверием и хмурился, – Объяснишь?
– Это разве плохо?
– Нет, это как раз хорошо.
– Тогда какого чёрта тебе надо!? – фыркнула она, – Ты в своём уме!? Двигайся, я тебя умоляю!
И он сделал толчок бёдрами, а потом ещё один и ещё, и ещё…
– Боже, как давно я об этом мечтал! – тихо сказал он сквозь сжатые зубы, глядя на экстаз Алисы, – Как хорошо… как в тебе хорошо, Алиса. – повторил он, задавливая её стон поцелуем.
Её тело дрожало, изгибалось, требовало и молило брать её ещё. И Блэквелл брал с жадностью, с толикой садизма и тирании, вдалбливал до основания свой внушительный член, которому было весьма тесно, но оттого так сладко внутри Алисы. И в момент максимальной глубины, он вталикивался ещё сильнее, выбивая крик, ставя точку, отметку, чтобы она запомнила этот секс на всю свою жизнь.
